На ее условиях

Впервые за долгое время мысль о сексе всплыла в ее сознании внезапной фантазией о сплетенных телах, разворошенной постели и об этом мужчине на смятых простынях – без полотенец. Мысленные картинки были столь яркими и чувственными, что Симона совершенно потеряла мысль о цели своего визита.

– Я не хотела вас беспокоить, – пробормотала она. «А уж себя-то точно». – Мне лучше вернуться позже.

– Я предупреждал вас, что не одет для приема гостей, – напомнил Алесандер. – Вы сказали, что вас не волнует моя одежда.

Симона слабо кивнула.

Она вправду сказала что-то в этом роде. Но ей и в голову не могло прийти, что на нем не будет ничего, кроме полотенца. Она сглотнула.

– Но вы не… То есть… Может, в другой раз.

Он улыбнулся шире, и ей стало еще более неловко. Он явно развлекался – за ее счет.

– Вы сказали, это что-то важное. Про Фелипе?

Симона моргнула, глядя на него, и вспомнила, почему она здесь. Вспомнила свой план и все причины, по которым он не мог сработать. И добавила новые причины в этот список, потому что фотографии Алесандера, которые она нашла, не отражали всей картины.

Он был не просто привлекательным мужчиной в хорошей форме – он был божественен, а мужчины, которые выглядят как боги, женятся на супермоделях, на наследницах состояний и принцессах, и уж точно не на женщинах, которые появляются на их пороге, умоляя об услуге. Никто в здравом уме не мог бы предположить, что такой, как он, мог бы жениться на такой, как она.

Господи, что она вообще тут делает?

– Прошу прощения, – сказала она, качая головой.

 – Прийти сюда было ошибкой.

Она развернулась, но он взял ее за руку выше локтя и, прежде чем Симона поняла, что происходит, втащил ее в квартиру и надежно закрыл входную дверь.

– Сядьте, – приказал Алесандер.

Кожаный диван, на который он указал, был длиннее, чем вся ее старая квартирка, но казался незначительным в этой огромной комнате с высоким потолком и потрясающим видом на залив сквозь панорамное окно во всю стену.

– Может, теперь вы скажете, в чем, собственно, дело?

Симона послушно села, потирая руку там, где ее кожу покалывало от его прикосновения.

Еще бы ей было не нервничать – она не знала, куда смотреть, чтобы не таращиться на его мускулистое загорелое тело. Как она могла начать что-либо объяснять, если не могла поднять на него взгляд, и ее горло внезапно пересохло?

– Хорошо, – сказала она. – Но сначала я дам вам время одеться.

– Я не спешу, – разбил ее надежды Алесандер, наливая свежесваренный кофе.