Украденная ночь

Но гордость и принципы никогда не заставят ее сердце биться так быстро, как взгляд или нежное прикосновение. Они не отправят ее в рай, по дороге посещая все заманчивые места. И вообще, что такое гордость и принципы по сравнению с раем?

Одна мучительно короткая ночь рая. И через несколько скоротечных часов им нужно будет вернуться в аэропорт, чтобы продолжить полет.

Стоит ли это все того?

О да!

А завтра она расскажет Бахиру про их сына, и уже будет не важно, захочет ли он ее увидеть вновь или нет.

Она посмотрела в его глаза и увидела в них нетерпение, настойчивость и полыхающее желание, которое перекликалось с ее собственным.

– Только одна ночь, – согласилась она, и в этот же момент Бахир подхватил ее, как пушинку, на руки и понес в свой номер.

Он аккуратно положил ее на кровать, которая выглядела так, как будто шторм прошелся и по ней тоже. Его кровать была зеркальным отражением кровати, оставленной в ее номере: покрывало валялось на полу, подушки, казалось, вот-вот закончат свой век, после несметного количества ударов.

Стоя у края кровати и разглядывая ее, Бахир расстегнул рубашку и отбросил ее на пол. Влажная золотистая кожа засияла в свете луны. Затаив дыхание, Марина наблюдала, как к рубашке вскоре присоединились брюки и шелковый лоскуток, называемый нижним бельем.

Теперь Бахир стоял перед ней во всем своем великолепии, абсолютно голый, гордо демонстрируя свою эрекцию.

Во рту у нее пересохло, когда он опустился на одно колено рядом с ней на кровати.

– Ты красивый, – сказала Марина.

Не то чтобы это был какой-то сюрприз, она просто констатировала факт. Она считала его красивым всегда, не важно, одет он или раздет, но больше всего он ей нравился вот таким.

Его глаза сверкали в бледном лунном свете, когда он дотронулся рукой до подола ее сорочки и улыбнулся:

– А ты… На тебе слишком много одежды.

Глава 4

Скользя руками по телу Марины, Бахир освободил ее от одежды, а затем стал осыпать поцелуями глаза, нос, рот, плечи и грудь. С каждым прикосновением его нежных пальцев, волшебным поглаживанием руки и горячим поцелуем ее возбуждение возрастало, пока незваная слеза не скатилась по щеке.

Это было и мучительно больно, и приторно-сладко одновременно.