Птица в клетке

Ладонь гардарика легла на мое плечо, скрытое тонкой сорочкой, как будто поддерживая, но на самом деле не давая мне ускользнуть от него.

– Ты не любишь чужую близость, да? Удовлетвори мой интерес, милая, раз уж я столь любезно отвечал на твои вопросы.

Разве у меня есть выбор?

– Скажи, когда ты в постели с мужчиной, что ты чувствуешь? Принимая его ласки, позволяя овладеть своим телом… скажи, в этот момент его похоть, его жажда твоего тела – возбуждают ли они тебя саму? Или ты так же холодна и напуганна, как и сейчас со мной?

Меня охватила паника.

Да, Нибель, мой прежний хозяин, иногда пользовался мной, удовлетворяя свое желание. Но я никогда не была в его вкусе, и поэтому он быстро потерял ко мне интерес, а других мужчин господин ко мне не подпускал. Не хотел, чтобы я к кому-нибудь привязалась. Впрочем, его опасения были излишни – плотская сторона отношений не казалась мне привлекательной.

– Доктор, наблюдавший меня, пока я росла, сказал, что это защитный механизм от перегорания. – Я говорила нервно и быстро, комкая во влажных ладонях одеяло, но взгляд уже не отводила.

Важно, чтобы он меня понял и услышал, независимо от того, что будет дальше. – Яркие эмоции и так для меня болезненны, а если они сопровождаются физическими прикосновениями, это и вовсе невыносимо. Чересчур… интенсивно. Поэтому я фригидна, неспособна получить удовольствие в постели, да и даровать его тоже.

– Фригидна, – задумчиво повторил Юрий и наконец-то отпустил меня. Однако разочарования или отвращения на его лице я не увидела.

 – Ты знаешь, тебе не стоит об этом распространяться. Подобные заявления мужчинами воспринимаются как вызов. А уж если ты еще скажешь, что тебе нравятся девочки, то отбоя от поклонников не будет.

Он что, сейчас смеется надо мной? Просто взял и перевернул все это в шутку. Словно не он мгновение назад опалял мою кожу дыханием, не его глаза смотрели жадно и предвкушающе. Казалось бы, не ощущая его липких мыслей, не касаясь грязных фантазий, я должна была чувствовать себя лучше, но это незнание рождало беспомощность и страх.

Нервно всхлипнула и тут же прижала руку к губам, боясь, что не сдержу рыданий.

– Что это с тобой? – теперь Цехель на самом деле был встревожен. Он поднялся с больничной койки и отступил назад. – Эй, я не хотел тебя обидеть! Ты ведь не собираешься плакать?

Отрицательно помотала головой, хотя чувствовала, что слезы уже подступили к горлу. Смена настроения испугала и удивила меня саму, но контролировать ее я не могла.