Птица в клетке

Меня удивляло, что он никак не экранировал свое сознание, а то, что он способен так хорошо транслировать мысли – без всяких помех, отсекая ненужное, – было еще более поразительным. Показалось, что он сказал это вслух, хотя губы его не шевелились.

– Так меня назвали при рождении.

«Ты не можешь отвечать мысленно?»

— Это практически невозможно… – я запнулась, не зная, как к нему обращаться, и решила выбрать наиболее нейтральное, – господин. Лишь двое из всех известных эсперов это могут. Я же больше эмпат, чем телепат.

Я не почувствовала его разочарования в ответе.

«Но ты можешь транслировать свои чувства, и это, пожалуй, еще большее чудо. Обратная эмпатия… Я был весьма заинтригован, услышав о ее существовании».

– Почему? – Не могла сдержать своего удивления, и Альге произнес уже вслух:

– Потому что знать, что думает человек, можно и без участия эспера. Современная медицина и психиатрия, пожалуй, может расколоть кого угодно. Как бы люди ни прятали свои тайны, они рано или поздно выходят наружу.

А вот испытать то, что чувствует кто-то другой, – совершенно уникальная возможность. Непосредственно прикоснуться к чужой душе… О, не могу даже представить, каково это! Скажи, как это работает?

– Я немного теряюсь…

– Не надо углубляться в теорию. Расскажи мне о самом механизме обратной эмпатии. Что для этого нужно? Я должен прикоснуться к тебе?

– Не обязательно прикасаться, но так эффект будет более интенсивным.

Он тут же протянул широкую крупную ладонь, от которой я едва не отпрыгнула, как от ядовитой змеи, но вовремя сдержалась.

В серых глазах вспыхнул насмешливый огонек.

– Ты так напугана, едва ли не дрожишь. Я тоже испугаюсь, когда ты коснешься меня?

– Если не сможете различить мои чувства и свои.

«…А большинство людей, впервые испытывающие на себе мои способности, обычно этого не могут».

– Будет забавно. Как в аттракционе, – задумчиво сказал Альге. – Ну же, давай! Мне не терпится познать тебя.

Нарочитая двусмысленность его слов должна была смутить меня еще больше, но я неожиданно для себя начала злиться: ненавижу, когда мной играют! Что ж, если он хотел испытать меня, – пусть… Я не стала сдерживаться.

Злость придала мне решительности, и я вложила свою ладонь в его. Кожа на руках жесткая и шершавая, но неожиданно теплая. Пальцы его на удивление осторожно обхватили мои, и я словно оказалась в космосе, холодном и безмолвном. Маленькая, слабая, я осталась лицом к лицу с этой пустотой, неожиданно жадной и алчущей.