Пламя надежды

– Она предлагает использовать магию прямо сейчас, – услужливо повторил Небо. – Говорит, лучше быть слишком осторожным, чем слишком мёртвым, – захихикал он, но тут же виновато откашлялся и прорычал с напускной серьёзностью: – Опасность кроется за каждой тучей! Оболваненные жукокрылы могут в любой момент налететь и поубивать… – не удержавшись, он вновь сбился на хихиканье, чем испортил весь эффект.

Ананас весело ухмыльнулся. Обаятельный Небо, которому, как говаривала Цунами, от небесных драконов досталось только имя, успел покорить всех.

– Между прочим, она не так уж и неправа, – заметила Росянка.

– Я тоже думаю, что невидимыми надо стать поскорее, – поддержала её Луния. – Мы же ничего не теряем, браслеты не выдохнутся, правда?

– Верно, – кивнула Рысь. – Вот отдохнём, и тогда попробуем.

– Не знаю, что это нам даст, – нахмурился Вихрь. – Даже если все станут невидимыми, постоянная болтовня Жаба нас всё равно выдаст.

Величественный земляной медленно повернул голову и озадаченно воззрился на песчаного.

– А? – пробасил он.

– Вот-вот, я и говорю, – не унимался шутник, – ты же никогда не умолкаешь – нас услышат откуда угодно.

Небо затрясся от хохота, и Ласточке пришлось ухватиться покрепче за его гребень, чтобы не свалиться в море.

Один Жаб продолжал смотреть с недоумением.

– Не думаю, – произнёс наконец он.

– Понимаю, это непросто, – продолжал Вихрь, – но, боюсь, тебе придётся умерить свою разговорчивость.

Земляной наморщил лоб, затем обернулся к остальным.

– Не понимаю.

– Вихрь просто шутит, – объяснила Луна. – Ему скучно без Холода, спорить не с кем.

– Я слишком много говорю? – спросил Жаб, глядя на летящего бок о бок Ананаса. – Я – много говорю?

– Сейчас ты сказал больше, чем когда-либо, – заверил тот.

– Ладно, извини, Жаб, – хмыкнул песчаный, тронув его за крыло. – Шучу я, шучу. Ты самый скрытный из нас и вообще замечательный дракон!

– Да ну? – смутился земляной.

Вихрь не имел ничего общего с Синем, кроме, пожалуй, одного. Луния давно заметила, что песчаному тоже хотелось всем нравиться, и он из чешуи вон лез, чтобы сделать любую компанию тёплой и уютной. С той лишь разницей, что песчаный для этого шутил и болтал, в то время как Синь позволял кому угодно собой командовать, лишь бы сохранить добрые отношения.

Луния обожала младшего брата, но его смирение вместе с тем выводило её из себя.