Поразительное на каждом шагу. Алые сердца

Десятый принц лениво поднялся с земли и со смехом обратился к восьмому:

– Посмотрите на эту плутовку! А я еще думал, будто в ней есть нечто особенное! Похоже, я был о ней слишком высокого мнения.

Я стояла, повернувшись к восьмому принцу, и не решалась достойно ответить. Только подумала про себя: вот уж чье мнение обо мне интересует меня меньше всего, так это твое, десятый.

– Читаешь сунские цы? – спросил, улыбаясь, восьмой принц.

– Да! – ответила я, бросив взгляд на книгу, валявшуюся в траве.

Десятый принц не преминул вклиниться в разговор: – Да за муравьями она наблюдает, а книгу взяла для вида, притворяется, будто читает, только и всего.

Я повернула к нему голову. На вид ему было около семнадцати-восемнадцати, но рядом со мной он чувствовал себя взрослым дядюшкой.

– Разве тебе незнакомы строки «Мир видеть в чашечке цветка, найти у древа просветленье»?[9 - – ?— ???– ?— ?? (?Весь мир – в одном цветке, и каждое дерево может стать деревом бодхи (деревом, под которым Будда Гаутама обрел просветление)») – цитата из буддийского канона, смысл ее заключается в том, что тайны мира заключены в самых обычных вещах.

] Я наблюдаю за муравьями, но смотрю вовсе не на них.

Десятый принц – тюфяк ошеломленно застыл, не зная, что ответить, и перевел взгляд на восьмого.

– Похоже, десятый, тебе стоит больше времени уделять учебе! – заметил со смешком восьмой принц, кивая, и вновь обратился ко мне с вопросом: – Ты читаешь сутры?

– Я лишь слушала, как их читает сестра, только и всего, – поспешно ответила я.

Восьмой принц улыбнулся и устремил взгляд в сторону озера.

– Она действительно много читает, – произнес он спустя какое-то время.

Я задумалась, глядя на его лицо, по которому нельзя было понять, о чем он на самом деле думает.

– Ей хочется лишь мира и покоя, – сказала я безразличным тоном.

Он ничего не ответил. Его взгляд был все так же устремлен к глади озера, и улыбка не покидала его губ.

Десятому принцу показалось, что прошла уже целая вечность.

Разговоры, в которых он не мог вставить свое веское слово, были ему неинтересны. Подобрав лежавшую на земле книгу, он спросил:

– Ты знаешь все эти иероглифы?

Я поймала его вызывающий взгляд, и мне жутко захотелось сказать «да, знаю», но я не стала спорить с фактами:

– Зна… комы! Они знают меня, а я не знаю их, но мы сейчас как раз знакомимся друг с другом.

Он снова разразился хохотом.