Поразительное на каждом шагу. Алые сердца

Затем принц гаркнул: «Н-но!» – и мы помчались во весь опор.

Он подстегивал коня, и мы петляли по переулкам, пока не остановились у ворот изысканного поместья.

Открывшая нам пожилая служанка, увидев принца, торопливо поприветствовала его, а затем произнесла с заискивающей улыбкой:

– Почему тринадцатый господин не послал никого уведомить о его приходе? Госпожа сейчас принимает гостей. Я передам ей о вас, и она пошлет кого-нибудь вас встретить как положено.

– Нет нужды, – ответил тринадцатый принц. – Сегодня я лишь хочу выпить здесь с другом.

Будет достаточно, если ты займешься вином и закусками для нас.

Старушка тайком взглянула на меня. Увидев, что я богато одета и к тому же смотрю на нее в упор, она поспешно опустила голову и сказала:

– Слушаюсь.

Тринадцатый принц явно не раз бывал в этом поместье. Он провел меня в одну из комнат, обставленную скромно, но со вкусом. Кроме мебели розового дерева ее украшала лишь стоящая на столике у окна белая фарфоровая ваза с беспорядочно втиснутыми в нее несколькими зелеными стеблями бамбука.

Оглядев комнату, я вслед за тринадцатым принцем опустилась на один из стульев и с улыбкой поинтересовалась:

– Здесь живет твоя наперсница?

– Когда мне бывало тоскливо, я часто приходил сюда пропустить пару чаш вина, – со смешком ответил принц. – С ней можно разговаривать.

Я кивнула, подумав, что обитательница этой комнаты, должно быть, из изысканных и просвещенных певичек, которые никогда не принимают у себя заурядных посетителей.

Через некоторое время та старушка и две молоденькие служанки внесли вино и кушанья.

Накрыв на стол, они удалились, и мы с тринадцатым принцем начали пиршество.

Мы выпили по несколько чарок и постепенно разговорились. Мы успели обсудить все; от дворцовых пустяков перешли к забавным историям из прошлого и настоящего, от безбрежных степей Севера – к дождливой области Цзяннань, а разговор о пейзажной поэзии заставил нас вспомнить известных мудрецов всех времен. В конце концов неожиданно выяснилось, что мы оба почитаем Цзи Кана и Жуань Цзи[36 - Цзи Кан (кит.

??)(223–262) – китайский поэт и философ эпохи Троецарствия (220–280). Жуань Цзи (кит.??)(210–263) – живший во времена Троецарствия поэт, философ и музыкант.]. Я и раньше чувствовала, что мы во многом схожи, а сейчас и вовсе, взбудораженная сверх меры, жалела, что мы не познакомились раньше.

За тысячи лет, что развивалась китайская культура, «три устоя и пять постоянств»[37 - Три устоя и пять постоянств (кит.