Поразительное на каждом шагу. Алые сердца

В современном мире я частенько уходила гулять с друзьями, но здесь, в прошлом, даже такое заурядное происшествие способно вызвать у окружающих столь бурную реакцию, и я не удержалась от тяжелого вздоха.

Я молчала, так как понимала, что мои попытки что-то объяснить сестре ни к чему не приведут: разрыв между нашими поколениями составлял больше трехсот лет. Жолань лишь с грустью глядела на меня с выражением беспомощности на лице.

Мы молчали, казалось, целую вечность. В конце концов сестра устало махнула рукой:

– Иди!

Я бросила на нее короткий взгляд.

Конечно, мне было неприятно, но я действительно не чувствовала себя виноватой. Я уже многого лишилась здесь и не хочу, чтобы у меня отняли еще и право заводить друзей, даже если это ранит душу моей сестры. Я повернулась и, так и не сказав ни слова, покинула комнату.

Когда я проснулась, было уже довольно поздно. Не желая вставать, я валялась в постели, уставившись на верхушку полога, и размышляла о вчерашней прогулке с тринадцатым принцем.

Чем больше я вспоминала, тем лучше становилось мое настроение. Жаль, что нельзя пойти к нему прямо сейчас и позвать выпить вина.

Сквозь радостные мысли о том, что в этой эпохе мне удалось найти родственную душу, пробился голос стоявшей за пологом служанки:

– Барышня, господин бэйлэ велел передать, что ожидает вас у себя.

Едва дослушав, я тут же вскочила. Приведя себя в порядок, охваченная беспокойством, я отправилась следом за ожидавшим меня снаружи евнухом.

Когда я оказалась у дверей кабинета, там уже стоял Ли Фу. Распахнув двери, он впустил меня внутрь, а затем закрыл за мной створки. Я услышала щелчок закрывающейся двери, и мое сердце, которое я так долго и с таким трудом успокаивала, снова забилось как бешеное.

Одетый в серебристо-голубой чанпао, восьмой принц стоял у селадоновой урны вышиной в половину человеческого роста, из горлышка которой торчало чуть больше десятка разных свитков с каллиграфией и живописью.

Когда я вошла, он даже не пошевелился, продолжая с отстраненным видом смотреть в окно. Солнечные лучи, проникая сквозь шестиугольное окно, пятнами ложились на его лицо, отчего его выражение невозможно было прочитать.

Я не имела никакого понятия о том, что ему вчера сказал тринадцатый принц, и тем более не могла знать, что происходило в голове у него самого, потому не осмелилась открыть рот и просто застыла у входа.