Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду

Смягчившись, я ответила:

– Я поступила так, как сочла нужным. Есть вещи, которые делать должно, и нельзя сказать, стоят они того или нет. Если ты настаиваешь, чтобы я назвала тебе причину, то я, наверное, смогу сказать лишь одно: окажись тринадцатый принц на моем месте, он непременно сделал бы для меня то же самое, даже не будучи уверенным в результате.

Четырнадцатый принц глубоко вдохнул и спросил:

– А если бы на его месте был я, ты бы поступила так же?

Я, не отвечая, глядела на него.

– Знаю, – вздохнул он, – ты, безусловно, думаешь о том, что уж тринадцатый брат никогда бы не стал задавать тебе такой вопрос.

Он понимает тебя! Но я спрашиваю как раз потому, что не понимаю. Жоси, скажи мне правду. Хотя бы ради той привязанности, что мы испытывали друг к другу с детства.

– У меня не было подобных мыслей, – мягко возразила я. – Неважно, был бы это десятый принц или ты, – я бы поступила так ради любого из вас. Хотя наши с тринадцатым принцем характеры наиболее схожи, я одинаково привязана ко всем вам.

Четырнадцатый принц холодно улыбнулся краем рта.

– Выходит, тогда, в степях, ты даже без восьмого брата все равно помогла бы мне, верно?

Я кивнула. Затем, глядя на подол его халата, сказала:

– Ты весь промок. Возвращайся! Когда гнев Его Величества остынет, все будет хорошо.

Принц попытался было сунуть мне в руки зонт, но я покачала головой:

– Я давно промокла насквозь, и разве могу промокнуть еще больше? Кроме того, Его Величество не позволял мне сидеть на коленях под зонтом.

С зонтом в руке четырнадцатый принц выпрямился, бросив на меня красноречивый взгляд, повернулся спиной и быстро двинулся прочь. Его шаг все ускорялся, быстро перешел на легкий бег, затем принц помчался сломя голову, пока его силуэт не пропал совсем. Я осталась с ливнем наедине.

Нескончаемый дождь все лил и лил. Мало-помалу стемнело, и в целом свете остался только один звук – шум падающих капель. Меня лихорадило. Я тихонько раскачивалась, с большим трудом заставляя себя оставаться на коленях.

Меня беспокоила единственная мысль: когда же этот дождь наконец закончится и небо просветлеет? Сознание постепенно мутнело. В конце концов остался лишь все отдаляющийся шум дождя в ушах, тело обмякло, и все кругом погрузилось в безмолвный непроглядный мрак.

Глава 5

Разве можно разобрать, где неприязнь, а где доброта?

Мое тело словно опалили на огне, а затем опустили в прорубь. Язык будто высох, губы потрескались.