Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду

– Ложись-ка обратно, – поспешно сказала я. – Неужели нам с тобой должно серьезно относиться к этой показной вежливости?

Услышав мои слова, евнух тут же лег обратно на постель.

Поставив табурет, Юйтань усадила меня на него и вышла, прикрыв за собой дверь. Отвернувшись, я закашлялась, а потом спросила:

– Как твои раны?

– Сносно, – ответил Ван Си. – Но спина чешется нестерпимо, а скрести ее нельзя, вот я и страдаю от нетерпения.

Кивнув, я проговорила:

– Потерпи. Зуд оттого, что нарастает новая плоть.

Ван Си радостно улыбнулся и выразил согласие с моей точкой зрения.

– Что же произошло? – спросила я после недолгого молчания.

Он поманил меня рукой, давая знак приблизиться, и поведал, стараясь говорить тише:

– Не стану скрывать от вас, сестрица. Ничего страшного, если вы узнаете, однако ни в коем случае никому больше не говорите. Именно наставник позволил болтать об этом, и он же приказал высечь меня.

Я воззрилась на него в крайнем изумлении, и Ван Си энергично закивал, подтверждая, что сказанное им – чистейшая правда.

– Возвращайтесь, сестрица! Вы еще не до конца здоровы, не стоит чрезмерно утруждать себя.

Кивнув, я произнесла:

– Прости, все это случилось с тобой по моей вине.

– Вы всегда были весьма добры ко мне, сестрица, – улыбнулся он. – Какие у нас могут быть счеты?

Затем он, повысив голос, позвал:

– Юйтань!

Толкнув дверь, вошла Юйтань, помогла мне подняться и проводила домой.

Вскоре после нашего возвращения кто-то пришел к Юйтань, сказал, что в ее прошлых записях с подсчетами количества чая есть ошибка, и она тут же умчалась.

Лежа на боку в постели, я обдумывала слова Ван Си. «Именно наставник позволил болтать об этом». Это означает, что император Канси дал на то свое позволение. Но зачем? Зачем нужно было специально позволять всем принцам знать, за что именно меня наказали? Не успела я прийти к каким-либо выводам, как скрипнули ворота, ведущие во двор, а вслед за этим я услышала, как кто-то дважды постучал в дверь.

– Не заперто, – сказала я. Горло тут же снова начало саднить, и я закашлялась.

Вошедший легонько похлопал меня по спине, помогая откашляться. Подняв голову, я увидела четвертого принца, который, склонившись, стоял возле кровати. Видя, что я перестала кашлять, он выпрямился, молча глядя на меня. Его иссиня-черные глаза смотрели совершенно бесстрастно.

Сердце пронзила острая печаль.