Осколки разбитых иллюзий

 – Что с тобой сделал этот козел?

Мне удалось лишь протестующе покачать головой. Она посмотрела на меня в замешательстве.

–Ладно. Хочешь, чтобы я позвонила отцу?

Я снова помотала головой. Она вздохнула, нервно кусая губы, явно не зная, что делать дальше.

– Хорошо, тогда вставай, пошли, – сказала она спустя минуту.

Я поплелась вслед за ней, хотя чувствовала себя так, словно гвозди впиваются в ступни, а тело рассыплется сейчас от боли и усталости. Азра завела меня в ванную комнату.

– Давай раздевайся и в душ, – приказала она, помогая мне снять сарафан.

Включилась вода в душевой кабинке. Как только тёплые капли коснулись меня, я почувствовала облегчение. Вода смывала грязь с моего тела. Но душу, которую окунули в дерьмо, уже ничем не отмыть. Приняв душ, переоделась в пижаму, которую Азра предусмотрительно приготовила для меня, и вышла из ванной комнаты. Подруга встретила меня с чашкой горячего чая.

– Давай пей и в постель, – протянула она кружку.

 – Тебе нужно выспаться, расскажешь все потом.

Отказавшись от чая, я прошла в комнату, в которой всегда оставалась в гостях у брата. Как только моя голова коснулась подушки, я отключилась.

– Так, вижу ты ещё не пришла в себя, – продолжает Азра, так и не услышав от меня ответа на свой вопрос.

Я пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы начать рассказывать, но не знаю, как начать и чем закончить. Азра терпеливо смотрит на меня, потом вздыхает.

– Ладно, вставай, приводи себя в порядок и позавтракаем.

Может, на голодный желудок язык не слушается тебя.

Она слабо улыбается, дотрагивается до моей ладони, ободряюще поглаживает её. Встаёт и покидает комнату. Я откидываюсь на кровати, зарываюсь в одеяло с головой, желая навсегда остаться тут. «Как я разберусь со всем этим дерьмом в своей жизни?» – стоном проносится в голове.

Через несколько минут заставляю себя всё же встать. Натыкаюсь на своё отражение в зеркале и прихожу в настоящий ужас от своего вида: разбита губа, лицо в ссадинах и синяках.

Каждое движение причиняет мне боль. Никогда раньше на меня не поднимали руку. Все мое нутро наполняется злостью и гневом. В ушах звучат его слова и оскорбления, про то, как он собирался отдать меня в счёт своего долга. «Ублюдок, ты заслужил смерть! Только жаль, что умер от моей руки», – проносится мысль, которая пугает меня своей чудовищностью. Я сама себя пугаю, страшась своей бесчувственности.