Горит Сибирь, горят и люди

Зато ноги готовы плясать. Жертва полетела к дому, нырнула за дверь и хлопнула ей. Упав, она обессиленно вздыхала, пока маньяк не вдолбил нос лезвия внутрь.

– Приставы! – проорал он. – Откройте!

От вида трухи жертву вбило в дрожь. Впопыхах, она завизжала:

– Давай договоримся!

Острый кончик топора, словно нос Пиноккио, рос на глазах. Жертва прячет пальцы в волосы, зарывает их под хвостик, откуда фонтаном вьются русые пряди. Она подпрыгивает и мельтешит под стук топора, визжит, как игрушечная электронная машинка.

Когда дверь хрустнула, крепко схватив топор, деваха спохватилась за мольбу:

– Стой, стой, стой! Давай договоримся! Я отведу к своим друзьям. Я могу привлечь их к себе, а ты их убьешь.

Маньяк вырвал топор из разорванной древесины и по инерции попятился.

– Ты хочешь предать друзей? – переспросил он, подбрасывая гладкую рукоять у лезвия. Топор глухо похлопывал по ладони.

– Это деловое предложение! – прикрикнула она, из иссушенного рта шли кряхтения и скрежет.

– Выходи, – приказал маньяк, горланя, будто сквозь фильтровое искажение.

– Хорошо, я приведу их к себе? – уточнила взволнованно.

– Выйди из дома! – наорал маньяк.

– Хорошо, хорошо. Я иду к тебе, – бросила она, неуверенно коснувшись ручки двери.

– Прям сейчас же, трепло! – прогорланил он грозно.

Ручка скрипнула, будто кашлянула. Жертва отварила дверь, выглянула и насторожено поднесла чёрному небу угольные ладони.

– Вот, я выхожу. В знак нашего сотрудничества.

Топор висел в руке.

Носом к полу. Губы жертвы прогнулись в улыбку. Маньяк закрыл луну, которая вырвалась из облаков. Через обшарпанную куртку пробирался свет. На лучах силуэт его рос. Маска на лице клюнула в жертву. Взгляд будто раскроила её образ топором. Тень пыталась прикрыть разодранные ноги, дорисовывая штанины под неприлично короткие шортики. Лямки торчали из розовой майки. Маньяк вгляделся на ямочку у бюста. Грудки пухли под поролоном и вываливались из облегающей майки. Губы уронили слюну. Маньяк лизнул её, задев хоккейную маску. На миг он представил, что под кончиком языка была вовсе не маска.

– Дипломатия, а ну-ка на колени! – заповеливал маньяк.

Жертва протупила, хлопнула накладными ресницами под толстым слоем туши, натянула на лоб брови, начерченные чёрным карандашом. Маньяк вцепился в топор и захрипел громче.

– Дипломания, на колени!

– Ща-ща-щас, – завопила она и упала на разодранные колени.

Деваха шикнула, громко сглотнула и нахмурила брови.