Новый человек на старой планете

Они бесновались, прыгали, карабкались на дерево, выли и стонали, рычали. Все это было как то неестественно. Нет, они все таки не животные с нормальной реакцией, природным поведением.

Я задумался. Хорошо то, что я солнцеед, и не нуждаюсь биологической пищи. Мое тело впитывает солнечные лучи, и в результате фотосинтеза, преобразовывает ее в пищевой субстрат. Так что пища мне не требуется, у меня даже нет желудка. Конечно, я буду испытывать некоторый дефицит воды. Но, так как морской воздух насыщен парами воды, мое тело всасывая из воздуха водные молекулы без труда восполнить водный баланс.

Представьте, мне даже в туалет не надо ходит. Да, я новый человек – «ньюмэн»; в отличии от обычных людей – «традишн мэнов». И, наше племя постоянно росло, но, сейчас что творится в мире я, честно говоря, не знаю.

Так как я солнцеед, сидя на этом дереве, могу жить бесконечное количество дней, ни в чем не нуждаясь. Но, что за жизнь будет такая тоскливая серая череда дней?, Страхи, что, наконец, я нечаянно упаду вниз, прямо в пасть этих чудовищ.

Или какая-нибудь тварина наконец залезет на дерево, чтоб снять меня, бррр…

Может эти твари тоже солнцееды, или что-то вроде того, и они тоже не будут нуждаться в биологической пище. Что тогда? Так и будут сидеть подо мной? И кто отгонит их? Кто меня освободит? Такие же как я, бредущие по всему свету одинокие «ньюмэны»? Вряд ли они отвяжутся со своими палками отгонять этих агрессивных волкообразов. Скорее всего, эти монстры сами сожрут моих спасателей. И, вообще, откуда взялись эти волкообразы? Почему никто раньше не описывал их? Почему только теперь я узнаю, что существуют, какие то волкоподобные злые, земные твари?

Бесконечно тянулось время.

Я может быть, впервые осознал, как медленно может течь обыкновенное время. А волкообразы вовсе не собирались покинуть меня. Они также как прежде крутились подо мной, дрались, рычали, отдыхали лежа на траве. Сколько может все это тянутся? И, сколько я выдержу это напряжение, не сходя с ума?

Вдруг всплыло воспоминание, притом очень смешное.

Надо же, или мое сознание так защищается? Ведь смерть вот она, подо мной…

Воспоминание относится к тем временам, когда я еще был традишн мэном, то есть обыкновенным человеком, а не ньюмэном как теперь. Жил и работал тогда я в Париже. Был профессором социологии Восточного Университета.

Запомнился один разговор, который имел место именно в то время… Была у нас преподаватель социальной психологии, некрасивая, сухопарая женщина лет пятидесяти.