Туркужин

Конечно! Он нашел преемника!

Словно гора свалилась с его плеч. От счастья бог обнял ошарашенного Дауда…

Да, как передать, что почувствовал в этот миг Амыш? Впервые за тысячи лет он прикоснулся к человеку. Оказалось, он так в этом нуждался. Обняв Дауда, бог вдруг заплакал.

Не заплакал даже, но зарыдал. Он рыдал о жене, которой у него никогда не было, доме, который не построил и детях, которые не родились. Бог горевал об отце и матери, которых оставил, о братьях с сестрами, которых не сберег.

Не в силах остановиться он все плакал и плакал, пока ни выплакал вконец все свое величие и бессмертие.

Когда Амыш вытер слезы и отстранился от Дауда, это был маленький сгорбленный старик, едва стоящий на ногах.

Одной рукой поддерживая бога, Дауд поднял с земли волшебную свирель и протянул ее Амышу.

– Она твоя, – сказал Амыш, вздохнул облегченно, и умер…

С быстротой молнии разлетелась по Южному Княжеству весть о храбром табунщике, убившем великана Емынежа.

Древняя как горы Туркужина бабушка Бица с гордостью рассказывала о герое-внуке и позволила себе плакать о Туте, который, по ее мнению, скорее всего, был скрытым воином, так и не сумевшим себя проявить.

Воинственные дядья Дауда, на самом деле очень добрые и нежные, теперь тоже открыто выражали свои истинные чувства…

Но не все радовались чудесному спасению Дауда и его возвеличению богами. Родители Адиюх даже опечалились. Они решили поскорее выдать дочь замуж. Прежде, чем Дауд вернется с гор…

Пора моросящего дождя в землях княжества длилась довольно долго.

Дауд любил это время долгожданной встречи с родными и любимой.

Когда зашли в селение, сердце табунщика забилось сильнее – за поворотом начиналась усадьба Канжа.

Ни морось, ни густой туман не помешали Дауду разглядеть прекрасную Адиюх. Она стояла у изгороди, закутавшись в большой пуховый платок.

Увидев Адиюх, юноша спешился, взял быстрокрылого пегого под уздцы.

Что-то незнакомое, непривычное появилось за лето в облике любимой, думал Дауд, поглядывая в сторону Адиюх.

Он пропустил табун вперед, предупредил новых товарищей, что догонит и, поглаживая разгоряченного альпа по крупу, подошел к девушке.

От рождения смуглая кожа Адиюх словно светилась.

– Дауэ ущыт, си псэ? Здравствуй, душа моя, – приветствовал Дауд.

– Къохъусыж, с возвращением, – промолвила Адиюх.

Глядя на суженого горящими глазами, Адиюх рассказала, что родители выдают ее замуж.