Золотая сказка

Но сомнений никак не было – она безраздельно властвовала здесь над всем.

– Проходи, юноша, – повторила старуха таким голосом, будто Ричард был её любимым внуком, которого она не видела очень много лет. Вслед за обращением сквозь чёрную вуаль незнакомки неторопливо просочилось облако табачного дыма. Оно плавно поползло на Ричарда, становясь всё больше и вскоре окружило его волнами спокойствия и согревающего тепла. Через пару мгновений мальчик ощутил, что вся его одежда как по щелчку пальцев высохла и теперь благоухала приятными ароматами.

Дверь за его спиной тихо захлопнулась. Внутри повозки воцарилось такое спокойствие, что можно было легко решить, что буря давным-давно отступила. И лишь небольшое, едва уловимое поскрипывание досок напоминало о буйстве стихии снаружи.

– Ты можешь переждать эту Его истерику здесь. – проскрипела в такт доскам старуха, – Мне нечего предложить тебе из еды и питья, но можешь сесть на пол – он весьма уютен и чист.

– Спасибо, я лучше постою, если вы не против, – не зная, что ещё ответить, сказал Ричард.

– Как тебе в Лесу, юноша? Нашёл, что искал? – Будто не замечая ответов мальчика, продолжила старуха.

– Я не знаю, – пожал плечами Ричард, уже смирившись со странными вопросами жителей Леса.

– Вот как, – задумчиво протянула старуха и принялась раскачиваться в кресле, попутно прикладывая к губам сигарету на длинном серебряном мундштуке. Повисла неловкая тишина, и Ричарду на миг даже показалось, что хозяйка просто забыла про него, растерянно стоящего среди свечей и склянок.

– А Мерглом? – неожиданно поинтересовалась старуха, выпуская новое облако дыма.

– Откуда вы…

– Ах, вот же он, – старуха прервала Ричарда на полуслове, – Прости, не сразу заметила его за спиной. Что ж, юноша – я чту правила Леса, но и всегда держу слово…

Пусть вуаль и была из плотной чёрной ткани, Ричард всё равно отчётливо видел золотозубую ухмылку старухи.

Хозяйка повозки напоминала собой старую кошку, пусть и повидавшую жизнь, но не растерявшую при этом блеска аристократичной породы. И как бы старуха ни зарывалась в траур и не пряталась в тени огромной шляпы – грация и изящество проступали из каждого её движения и жеста. Волны возвышенности, исходящие от старухи, с каждым мгновением накатывали на Ричарда, очищая его взгляд, позволяя ощутить настоящий облик повозки. Нет – кареты.