Остановка на пути домой

Если торжественный сбор, возвещающий начало обратного пути, был практически официальной традицией, все последующее было традицией неписаной. И соблюдалась она, как большинство неписаных традиций, даже более строго. Приходило время священнодействия, исполнения обряда, от которого зависело нечто трудноопределимое, но чрезвычайно важное.

Это было внутреннее тайное суеверие экипажа. Всякий коллектив со временем обрастает традициями, которые затем приобретают силу суеверий, особенно, если эти люди долгое время проводят вместе, вдали от других, и делают общее непростое и опасное дело.

Сейчас нужно было расходиться, но так, чтобы обязательно переброситься хотя бы парой слов с каждым, постепенно продвигаясь к выходу. Люди будто бы исполняли старинный медленный танец, состоящий из бесконечной череды несложных фигур и постоянной смены партнеров. Подстать танцу был и аккомпанемент: голоса, громкие и не очень, легкий смех и возгласы сливались в неповторимую мимолетную музыку.

Ее гармония была сродни гармонии той уникальной партии, которую оркестр исполняет только один раз, когда настраивается перед выступлением.

Рохан пожелал приятного отдыха почти всем и уже направлялся к выходу. Там, немного особняком, стоял командир. Он улыбнулся, как показалось Рохану, лукаво и сказал негромко:

– Хочу тебя попросить. Удели старику немного своего свободного времени. Нужно посоветоваться.

Это было неожиданным – и самым прекрасным окончанием дня, какое только можно было пожелать.

Рохан чрезвычайно дорожил «советами» с командиром, и последние месяцы с замиранием сердца вел им обратный отсчет. В конце предыдущего полета тот объявил, что принял решение отказаться от дальних экспедиций и нынешняя станет для него последней. Рохан огорчился тогда едва ли не больше всех, хотя для него это означало, что он вскоре перешагнет очень важный для себя рубеж и сам займет капитанский мостик.

И вот экспедиция близилась к завершению, а с ней – и эти разговоры, которые командир называл «посоветоваться».

Рохан вышел из зала и направился к рабочей комнате командира, которую тот называл своим кабинетом и которая представляла собой довольно-таки странное для современного корабля место. Две стены там были вполне обыкновенные, с выведенными на них необходимыми мониторами и панелями управления, а на двух других висели настоящие бумажные карты звездного неба.