Остановка на пути домой

В иллюминаторе наблюдался ставший уже привычным пейзаж: асфальтово-серая плоская поверхность, уходящая к горизонту, треноги с аппаратурой, установленные внутри силового поля и гораздо дальше – две человеческие фигуры в полевом обмундировании. Гораздо дальше. Так далеко, что…

Рохан почувствовал, что не может вдохнуть. Внутри была сосущая колючая пустота.

– Кто разрешил?! – просипел он.

– Что разрешил? – возле пульта управления экраном как ни в чем ни бывало стоял Дэвид.

– Разрешил выйти за экран? – простонал Рохан.

Зачем ему было это знать? Зачем ему было это знать – теперь. Зачем…

Индивидуальные костюмы имели слабенькую защиту. Эти двое были слишком далеко, чтобы вернуться до того, когда запас энергии закончится. А они и не собирались возвращаться. За доли секунды перед глазами Рохана промелькнула знакомая картина: накатывающееся плотное черное облако, которое не оставляло после себя ничего… Рохан будто бы видел всё это… или это было уже наяву… или уже ничего не было, только голая пустыня, какая оставалась после мушек…

Но Рохан не думал о них.

Командир. Он думал о командире. Это он привел их сюда, следуя неясной мечте, юношескому порыву… Или даже еще хуже – иррациональному мистическому чувству. И теперь за эту мечту отдали жизнь двое его товарищей. Двое его подчиненных, за которых он отвечал. Которых он сам бы защищал до последнего.

И вдруг Рохан с поразительной ясностью понял, что он сам тоже отвечает – за командира. Командир вверил ему свою мечту, себя самого и своих – и его – товарищей.

И это его, Рохана вина, что с его товарищами случилось несчастье, а командир будет до конца жизни нести невыносимое бремя…

…Звук сирены возник как будто издали, приблизился, навалился на Рохана, вломился через его барабанные перепонки и готовился разорвать голову. «Я что, отключился?» – мелькнуло в его сознании. По коридору катился нарастающий вал звуков. Шаги и голоса протекли мощной волной в направлении выхода. В этом движении была странная надежда.

Нет, конечно, надежды не было, но раз бегут – значит хотят спасти, значит… Оцепенение, сковавшее Рохана, спало, и он тоже захотел побежать, но – удивительно – волна уже катилась назад. Она была столь же мощной и быстрой. Она не растеклась бессильно в отчаяние, кажется, она была даже сильнее. В звуках голосов, резких и отрывистых, чувствовалась какая-то неожиданная деловитость. Звуки затихли в коридоре, который вел в медицинский отсек.