Мотыльки летят на свет

– Да ты его сейчас не тормоши, пусть проспится хорошенько! Давай-ка я здесь сейчас всё уберу, а ты займись Женечкой. Она уже проголодалась, да и мокрая уже наверняка. Зашевелилась вон уже, как червячок! – старушка протянула Маше свёрток.

Держа в одной руке малышку, другой рукой она отбросила в сторону, небрежно набросанную на детскую кроватку мужскую одежду, освобождая место для малышки. Мать извлекла кроху из одеяла и приложила к груди.

– Ох, как ты причмокиваешь-то весело! Молодец! – едок, вижу, ты добрый! – бодрым голосом болтала старушка, намывая посуду в алюминиевом тазу.

 – Кушай, кушай моя золотая, не отвлекайся! Тебе расти да расти – вон какая ты у нас махонькая! А бабушка сейчас тебе и пелёнок нагладит!

Ранним утром следующего дня ещё не успели забрезжить первые лучи рассвета, а старушка уже собиралась на вокзал. Маленькая Женя, проплакав полночи, лишь к утру крепко заснула. Бабушка с внучкой сели завтракать наскоро приготовленными бутербродами.

– Хочешь – не хочешь, а ехать надо! Попросила соседей пару дней за домом присмотреть, да за хозяйством, а душа у меня вся изболелась! У Зорьки же вымя всё распухло! Уже и ветеринара приглашала районного.

Прописал мазь, примочки… Ох, горе мне с ней! Да и вам чего мешать-то буду, у вас тут и без меня негде повернуться. Ты хоть чуток-то вздремнула сегодня? – Агния Степановна посмотрела на уставшую внучку, и шумно прихлебнула горячий, сладкий чай.

– Я даже не помню, как уснула… отключилась намертво! Женька задала нам сегодня весёлую ночь.

Да и ты не выспалась совсем.

– Да я-то что? – я в поезде покемарю ещё! А ты себя не истязай, как Женя будет засыпать, – тоже сразу ложись. Хоть на час, хоть на полчаса, а сон силы освежит. Я же знаю, как оно с детьми-то тяжело бывает…

Наскоро подкрепившись, Агния Степановна надела своё старенькое, потёртое на локтях, пальтишко; несколько замешкалась перед зеркалом в прихожей, настраивая на голове свой высоченный берет, в который всегда подкладывала свёрнутый платок – «для формы».

Затем вынула из кармана маленькую, поцарапанную тубу розовой помады. Старушка словно прицелилась своими сощуренными, подслеповатыми глазами, потом чиркнула по губам ровно два раза.

– А-то вдруг принца встречу на белом коне, а губы не накрашены! Я ж себе этого потом не прощу! – пошутила Агния Степановна и сама захохотала над своей шуткой.

Маша, которая всё время стояла с растерянным видом, пряча чуть красноватые глаза, наконец-то улыбнулась.