Потеряв меня, ты падёшь

Я тотчас же замахнулся и врезал по наглой морде Дмитрия, окрасив белоснежную улыбку его же кровью. А потом саданул по нему еще несколько раз, пока в меня кто-то не вцепился, пытаясь оттащить.

Я не мог поверить, что она с ним спала, и почему мне от этого так больно. Сейчас я думал лишь об Элизе, полностью позабыв о проблемах сестры, как и о последствиях, если продолжу наносить удары по лицу парня, который уже еле держался на ногах.

Откуда-то сзади донесся чей-то голос, едва различимый на фоне криков вокалиста группы, который запел громче обычного строчку, где он сходит с ума.

И я тоже, определенно, был не в себе, а точнее стал обычным собой ? зверем, находившимся постоянно на взводе и временами желавшим причинить кому-нибудь боль. Сегодня я, безусловно, достиг точки кипения и готов выплеснуть свое отчаяние наружу, пожертвовав при этом всем, что у меня осталось. Самое важное я уже и так потерял.

Моя рука вновь взлетела вверх, но кулак не сумел настигнуть конечной цели.

Сразу трое парней схватили меня и с огромным трудом оттащили от своего избитого друга. Четвертый же подбежал к Диме и приподнял его безжизненное тело, распростертое на полу, и прислонил спиной к ограждению.

– Спирит, ты живой? – проговорил он в панике, осторожно встряхнув своего товарища.

– Кажется… – прохрипел Дмитрий, с трудом разлепив опухшее левое веко.

Зря он заговорил, лучше бы оставался без сознания, возможно, смог уйти отсюда живым. Я отбросил от себя руки парней, успев врезать двоим из них по роже, а третьему ? ногой в живот, и рванул к самому ненавистному человеку в моей жизни.

Во время суматохи некоторые столы разъехались, и один просто внаглую стоял на моем пути, но обходить его я не собирался. Подцепив рукой столешницу, я отбросил стол в сторону зала, и он с грохотом упал на пол первого этажа.

– Ты что творишь, долбаный псих?! – попытался меня остановить четвертый парень, но он был настолько хилым, что отпихнуть его в сторону не составило особого труда.

Сжав в кулаке футболку Дмитрия, я поднял его ноги. Наш рост особо не разнился, и он прекрасно мог разглядеть всю ту ярость, что искрилась в моих глазах. Стоит мне разжать кулак, и его тело полетит вниз вслед за столом.

– Знаешь, я думал, парни прикалываются, когда сказали, что ты убьешь каждого, кто к ней притронется, – проговорил он, выплевывая кровь, а вместе с ней и один сломанный зуб. – Но ты сам виноват.