Иллюзия прихоти

Днем, солнце щедро дарит свои лучи, стараясь прогреть затвердевшую от долгой зимы матушку-землю. Но стоит миновать полудню, как оно медленно тянется к горизонту, утрачивая свою целительную способность.

– Как я здесь оказалась?

Ладони покоились на миске, над которой, змейкой, струилась теплая дымка. Старик и мальчик, отвлеклись от поедания, по запаху, очень вкусного овощного супа, когда я задала вопрос.

– Старик сказал, что тебя принес…

Он перевел глаза, цвета голубого неба на сморщившийся лоб отжившего свои года мужичка, и замялся.

Я тоже перевела взгляд, на того, кому, видимо, принадлежал дом.

Я помнила покачивающиеся верхушки давно сгоревших деревьев, и темноту, что сгустилась, стоило попытаться поднять голову. Низкий приятный голос, сильные руки, крепкие ноги… Хотелось поблагодарить того, кто помог выжить.

А еще хотелось узнать как среди кладбища в мертвом лесу, образовался оазис жизни.

Но старик, не ответил даже на первый вопрос.

Глава седьмая – Оплот.

– Деревьев немного, но это ненадолго.

Мальчик, которого, как оказалось, звали Лева?к, тянул меня за собой, показывая необычное, я бы сказала, магическое явление. Драконье пламя уничтожает любой намек на продолжение жизни. И лишь нимфы способны это изменить. Много нимф. Так я считала раньше. Но вот он, усыпанный зеленью участок, посреди мертвого леса.

– Каждый день, я вижу, как вырастает новый цветок или очередной камень покрывается мхом. Старик сказал, что скоро, начнут прилетать птицы. Но я не люблю птиц.

– Птицы – важная часть природы. Они целители леса.

В памяти всплыли слова, которые когда-то озвучила мне мать. Кто-бы мог подумать, что я буду ее цитировать.

– Как это?

Мальчик с глазами цвета неба, вопросительно посмотрел в мою сторону, не выпуская из рук, моей ладони.

– Птицы помогают деревьям, избавляя их от насекомых и вредителей. А еще, они часто, активно участвуют в расширении территории. Видишь ли, – я подняла с земли желудь, – желая прокормить потомство, они несут в своем клюве все, что может послужить обедом подрастающему поколению.

 – мой кулак проложил импровизированный путь, – То, что было потеряно в полете, – я разжала пальцы, отпуская, в свободное падение, свою ношу – почти всегда превращается в побег, а затем и в могучее дерево.

– Ого, а я не знал.

Его глаза сияли в лучах солнце, словно горная речушка. Дети всегда были моей слабостью. “Непозволительной”, как уверяла мать. Мои сестры, не обладали подобной.