Иллюзия прихоти

Словно огонь вырвался из глубин сердца, и остался погостить в волосах. Они прекрасно гармонировали с цветом, молодой зелени, ее кожи. Красавица, коих мало. Я так часто наблюдала за ней, когда была маленькой. Последний раз был тогда, когда молодая девушка покинула дворец матери, чтобы поселиться среди людей, и больше не возвращалась. А позже, я пыталась…

– Ваше величество. – мои поклон был до безобразия нелеп. Бок, который заживал невозможно медленно, снова дал о себе знать. Вместо подобающего книксена, получилось, умирающая лань.

Кривоногая, умирающая лань

– У Вас что-то болит?

Ее руки оказались, на моей талии, в мгновение ока, и на ощупь исследовали рану.

– Не… не… не стоит беспокоиться, королева.

– Как не стоит, тебя чуть ли не передернуло от боли.

– Поверьте, – я сделала шаг назад, и ее руки соскользнули. – со мной все хорошо.

Так не похожа на свою мать. Сирингу не беспокоила, даже смерть, не говоря уже о дискомфорт, подчиненных. Ева же готова предложить помощь, даже незнакомцу.

Но в стремительно изучающем взгляде, я нашла-таки, одну общую с матерью черту. Упрямство! По упрямо выставленному подбородку вижу, что она не оставила намерение помочь мне.

– Ваше величество, я…

– Я знаю, кто ты, Калипсо, дочь Мерианны. Садовые мыши, мне уже все сообщили.

Мои брови поползли вверх, от удивления.

– Королевские мыши осведомлены о моем существовании.

Снова раздался звонкий смех. Ева взяла меня под руку и повела вдоль ограды, рассказывая о доносчиках.

– Не совсем так. Вы привезли с собой, в телеге, парочку малышей. Они-то и поведали о девушке, у которой зелень вместо волос, и черные, как ночь, глаза. А слухи, как ты знаешь, быстро расходятся. А вот этот малыш, – она протянула руку, на которую опустился воробей. – Знает тебя лично. Говорит, ты стойкая, но мягкосердечная.

Этого еще не хватало. Животные доносят на меня, ее Величеству. Я дернулась, и попыталась освободить руку. Но королева оказалась сильнее, чем я рассчитывала.

– Я хочу посмотреть на твои волосы. – сказала она, когда мы дошли до самого прекрасного, на свете, розария, запах которого манил и зазывал. – Можно?

В этот раз, Ева сама опустила мой локоть, и сделала несколько шагов назад. Только сейчас, к своему позору, я заметила изрядно округлившийся живот ее Величества. Если бы я была нормальной нимфой или дриадой, то почувствовать в ней новую жизнь, не составило бы труда. Но я, – ненормальная.