Рождение ворона

Хейли было около сорока лет, худого, но привлекательного телосложения; карие глаза, обращенные на меня, были добродушными, но одновременно строгими и проницательными, казалось, что ректор видит меня насквозь, отчего я неловко поежилась. Одет Генри Хейли в серый костюм, в хорошем состоянии, и который когда-то наверняка был дорогим, и белую шелковую рубашку, скрытую под темно-синим галстуком. Лишней мыслью я отметила, что пиджак на нем сидит так, чтобы мог подчеркивать на Хейли развитую мускулатуру, но при этом не сильно ее выделять.

Волосы ректора были коротко подстрижены и хорошо уложены, на висках даже не было седины, что, кстати, однозначно пошло бы ему. Хейли смотрелся так твердо и уверенно, и, вспоминая своего папу, я сделала вывод: Генри Хейли – бывший военный. Хейли, не сводя глаз с меня, широко улыбнулся и, показывая рукой, произнес:

– А, мисс Уильямс! Прошу, присаживайтесь, пожалуйста.

Я невольно улыбнулась и последовала приглашению. Когда я уселась, ректор продолжил:

– Рад видеть вас в нашей академии.

Прошу прощения, что не мог вас встретить лично вчера. Вы прибыли… э, немного поздно.

– Ничего, я все понимаю, – лукаво ответила я, зная, что на встречу самого ректора вечером по приезду рассчитывать было бы глупо. Конечно, сказать это было бы еще глупее. Хейли кивнул и улыбнулся в ответ.

– Встречавший вас мистер Уист уже рассказал вам о распорядке дня? – я ответила, что он поведал об этом в общих чертах. – Это хорошо. Как вам у нас? Нет ли мыслей сбежать отсюда?

Я сделала вид, что задумалась над его вопросом.

– Да нет, пока не было желания, – произнесла я, потом добавив: – Душ у вас в общежитиях очень понравился, – Хейли рассмеялся моему выпаду, но через секунду его лицо стало предельно серьезным.

– Шутки шутками, мисс Уильямс, но вы должны понимать, что…

– Что все это очень серьезно, – закончила за него я, и, прежде чем Хейли успел заговорить, бойко продолжила: – Я все это понимаю. Я знаю, что моя ситуация прямо как в «Полицейской академии», но поверьте: я согласилась на это место добровольно.

Я готова изменить себя и свою жизнь, чтобы в дальнейшем не давать трагически изменяться жизням других.

– Но вы должны знать, что вы не герой Стива Гуттенберга. Начнете саботировать академию – все равно попадете в тюрьму.

– Я не собираюсь ничего саботировать. У меня свои причины находиться здесь, и ни угроза тюрьмы, ни Аарон Кэмпбелл, определивший меня сюда, не есть основополагающий фактор.