Мистер Джастис Раффлс

Ах, Банни, я ведь теперь даже соболезную старому увальню!

– Но что же ты сам там делал, старина?

– Ты еще спрашиваешь? Неужели ты забыл тот момент, когда увидел изумруды под их столом, едва чета ушла из залы, и как я, забывшись, дернулся их поднять, чтобы заполучить лучшее ожерелье со времен нашего знакомства с леди Мелроуз?

Я покачал головой, частью отвечая на его вопрос, но частью и из-за того, что этот чудной случай не давал покоя моей памяти. Однако теперь я был готов к встрече с еще большим чудачеством.

– Ты ведь тогда был абсолютно прав, – продолжил Раффлс, очевидно, вспоминая мои упреки, – то, что я пытался сделать было низко. Я повел себя как бестактный идиот, ведь очевидно, что такое тяжелое ожерелье не могло свалиться без ведома хозяйки.

– То есть ты признаешь, что она уронила его специально? – спросил я с возрастающим интересом, ведь я, кажется, начал понимать, чем закончится история.

– Верно, – произнес Раффлс. – Бедняжка сделала это преднамеренно, когда наклонилась за чем-то; и все это было устроено только для того, чтобы драгоценность подобрали, и сорвалась поездка в Карлсбад, куда ее увалень-муж тащил ради оздоровления.

Я сказал, что всегда ощущал, что мы пошли наперекор судьбе в том казусе с изумрудами, и меня тронуло то, как Раффлс, укоряя себя, легко согласился со мной.

– Но я все понял, как только метнулся за изумрудами, – сказал он, – и услышал, как этот боров костерит ее за пропажу. Он тоже был уверен, что она это нарочно, о чем и сказал ей; он не стеснялся в выражениях; все это обрушилось на ее бедную головку, и в результате я увидел свой порыв в истинном свете, Банни.

Мне не нужны были твои укоры, чтобы осознать, какой крысой я оказался. Я понял, что теперь у тебя есть полное право на часть этого ожерелья, и ощутил позыв немедленно доставить его, честь по чести. И отправился в Карлсбад за его временными владельцами так скоро, как позволило мне врожденное благоразумие.

– Восхитительно! – произнес я, в восторге от того, что старина Раффлс определенно был не так плох, как выглядел.

 – Но не взять меня с собой, Эй Джей – подобной низости я не могу простить.

– Дорогой мой Банни, ты бы этого не вынес, – мрачно заявил Раффлс. – Оздоровительные процедуры прикончили бы тебя; погляди, во что я превратился.

– Только не говори, что прошел через все это! – усмехнулся я.

– Ну разумеется, Банни, прошел, и разыграл все как по нотам.