Мистер Джастис Раффлс

– А что вы думаете о потрясающих новостях насчет него? – спросил мистер Гарланд. – Вы были удивлены, Раффлс?

Раффлс тряхнул головой с довольно усталой улыбкой, а я занял свой стул. Что же это были за новости?

– Мой сын только что был помолвлен, – пояснил в мою сторону мистер Гарланд. – И, кстати, именно его помолвка привела меня сюда; вы, господа, только не подумайте, будто я устроил слежку за своим сыном; однако мисс Белсайз только что прислала телеграмму и передала, что собирается ехать на матч с нами, вместо того, чтобы встретиться у Лордов – я подумал, что она будет очень разочарована, не увидев Тедди, особенно сейчас, когда они так редко видятся.

Я же пока что гадал, почему не услышал ничего об этой мисс Белсайз или об их помолвке от Раффлса. Он-то наверняка выведал все об этом в спальне, пока я глазел в окно на звездное небо. Однако он ничего не рассказал мне об этом до утра, несмотря на то, что это обстоятельство хотя бы отчасти могло прояснить поведение юнца. Но даже сейчас ни словом, ни взглядом, ни жестом Раффлс никак не объяснился.

Однако его лицо неожиданно просветлело.

– Могу ли я спросить, – воскликнул он, – была ли телеграмма адресована вам или Тедди?

– Она была для Тедди, но, конечно, в его отсутствие я прочитал ее.

– А, судя по тексту, могла ли она быть ответом на какое-то его предложение или приглашение?

– Вполне. Они вместе обедали вчера, и Камилла, возможно, советовалась насчет сегодняшней встречи с леди Лаурой.

– Так вот в чем дело! – воскликнул Раффлс.

 – Тедди был на пути домой, пока вы направлялись в город! Как вы приехали?

– В своей коляске.

– Через парк?

– Да.

– А он взял извозчика через Найтсбридж или Кенсингтон! Вот так вы и разминулись, – уверенно заявил Раффлс. – Если поедете назад, сможете перехватить его и отвезти к Лордам.

Мистер Гарланд попросил нас обоих сопроводить его; мы решили, что вполне можем это сделать, выразили согласие и собрались не более чем за минуту.

Но уже пробило одиннадцать, когда мы прокатили через Кенсингтон к дому, который я раньше не видел, тому дому, что вскоре был смыт волной строительного ажиотажа, хотя и сейчас я вижу его до последней черепицы и камня так же четко, как летним утром десять лет назад. Он стоял недалеко от проезжей мостовой, на отделявшем его от городской жизни участке; тот простирался вширь от одной поперечной улицы до другой и вглубь – так далеко, как только охватывал взгляд.