Ассегай

Я договорился с полковником и двумя капитанами; приедут из Момбасы в Найроби поездом – вот вам и полный состав. Ждем сегодня в восемнадцать ноль-ноль. В Момбасу им нужно вернуться к пятнице, так что заседание начнем завтра утром. Я пришлю к вам лейтенанта Сэмпсона, чтобы вы смогли проконсультироваться и подготовиться к защите. Приведите себя в порядок, Кортни. Какое жалкое зрелище! От вас воняет. Умойтесь, почиститесь и завтра утром будьте готовы предстать перед трибуналом. До тех пор считайте, что вы под домашним арестом.

– Сэр, я требую встречи с полковником Баллантайном. И мне нужно больше времени для подготовки защиты.

– Очень жаль, Кортни, но полковника в Найроби в данный момент нет. Отбыл на подавление беспорядков с Первым батальоном. Нанди необходимо преподать суровый урок за побоище в Ниомби. Ждать его возвращения в ближайшие недели не приходится. После того как полковник погасит последние очаги восстания и вернется, ему будет сообщено о вашей просьбе. – Снелл холодно улыбнулся. – Это все. Арестованный, вольно!

– Караул, смирно! – проревел сержант Мфефе.

Через несколько секунд лейтенанта уже вели под конвоем через парадный плац по направлению к офицерским квартирам. Все происходило так быстро, что он не успевал привести в порядок мысли.

Леон жил в рондавеле, однокомнатном, круглой формы строении с соломенной крышей. Располагалось оно среди вытянувшихся в линию себе подобных. Каждый такой домишко занимал неженатый офицер. У двери сержант Мфефе остановился, лихо откозырял и, пряча глаза, негромко сказал на кисуахили:

– Мне жаль, что так случилось, лейтенант.

За двадцать пять лет службы сержанту еще ни разу не доводилось арестовывать и брать под стражу одного из своих офицеров, и в сложившейся ситуации он чувствовал себя не в своей тарелке, как будто его унизили, заставив сделать что-то постыдное.

В роте Леон пользовался популярностью – подчиненные всегда радовались успехам своего лейтенанта в крикете и поло, а отдавая честь, всегда добавляли ослепительную африканскую улыбку, – и все же слова сержанта глубоко его тронули.

– Когда вы ушли, – скрывая смущение за торопливостью, добавил Мфефе, – к главным воротам приходила какая-то леди. Она оставила для вас коробку и попросила, чтобы я обязательно передал ее вам. Я принес ее в вашу комнату и положил около кровати.

– Спасибо, сержант.

Леон сконфуженно отвернулся и переступил порог скромно обставленной комнаты.