Ассегай

Беги-ка побыстрее к лейтенанту Бобби да скажи, чтоб немедленно шел сюда. Случилось нечто чудесное. Господь услышал наши молитвы.

– Аллах велик! Милость Его недоступна пониманию, – подтвердил Ишмаэль и неспешно, не теряя достоинства, потрусил к дому Бобби.

– Прошу вызвать в качестве свидетеля сержанта Маниоро! – громко, твердым голосом объявил лейтенант Сэмпсон.

В офицерской столовой повисла гробовая тишина. Судьи оторвались от своих записей и, заметно оживившись, повернулись к двери, через которую, хромая и опираясь на неуклюжий самодельный костыль, в зал вошел Маниоро.

Он был в своей лучшей, парадной форме, с аккуратно наложенной свежей повязкой на бедре и босиком. Кокарда на красной феске и пряжка ремня, любовно начищенные средством для полировки «Брасcо», сияли как звезды. За ним, безуспешно стараясь скрыть довольную ухмылку, промаршировал сержант Мфефе. Подойдя к возвышению, сия живописная парочка остановилась и лихо откозыряла с интересом наблюдавшим за ними судьям.

– Сержант Мфефе будет переводить для тех, кто не силен в кисуахили, – объяснил Бобби и, когда Маниоро привели к присяге, посмотрел на переводчика.

 – Пожалуйста, сержант, попросите свидетеля назвать свое имя и звание.

– Я – сержант Маниоро роты С Третьего батальона Первого полка КАС, – гордо ответил Маниоро.

Майор Снелл помрачнел и, похоже, пал духом. Он лишь теперь, с опозданием, узнал Маниоро. Не раз и не два Леон был свидетелем того, как майор, пропустив в баре три-четыре стаканчика виски, заявлял, что не различает «этих черномазых образин».

Столь уничижительные, оскорбительные замечания были типичны только для Снелла – другие офицеры никогда не позволяли себе ничего подобного по отношению к состоящим под их командой людям.

«Что ж, Лягушонок, присмотрись теперь хорошенько к этой черной образине, – с радостным злорадством подумал Леон. – Забудешь ты ее не скоро».

– Ваша честь, – обратился Бобби к старшему судье, – позвольте свидетелю давать показания сидя.

Стрела попала ему в правое бедро, и, как вы сами можете убедиться, рана еще не зажила.

Взгляды присутствующих устремились на свежую повязку, наложенную утром полковым хирургом. Кое-где через бинты уже просочилась кровь.

– Конечно, пусть садится, – сказал полковник. – Кто-нибудь, принесите стул.

Все подались вперед, с любопытством ожидая продолжения. Майор Снелл и Эдди Робертс о чем-то возбужденно шептались, причем Эдди то и дело качал головой.