Ассегай

Правда, из-за недавнего восстания на соседних землях животных пришлось перегнать к югу, в более спокойные районы, – нанди испокон веку считались умелыми скотокрадами.

Эта часть долины оставалась в распоряжении дикого зверья, представленного здесь в великом множестве и разнообразии. Вдалеке, почуяв опасность, пугливо метнулся в сторону табун зебр – и взбитое копытами серое облачко пыли полетело стремглав над равниной. Темными пятнами на золотистом фоне казались сверху конгони, гну и буйволы. Над плоскими верхушками акаций возвышались телеграфными столбами длинношеие жирафы.

В колышущемся от зноя воздухе подрагивали, словно пританцовывая, кремовые пушинки – антилопы. Тут и там живую ткань мелкой живности разрывали толстокожие великаны – носороги и слоны, – похожие издалека на катящиеся гулко черные вулканические камни. Казалось, океанские корабли проходят через косяки сардин.

От этого буйства дикой, первозданной жизни захватывало дух, однако для трех наблюдателей картина была обыденной и привычной.

Куда больше их интересовала кучка тесно сбившихся домишек. Окружавшая крохотный поселок стена деревьев пышно зеленела благодаря бьющему у подножия источнику.

Старший из тройки щеголял в юбочке из леопардовых хвостов и головном уборе из пятнистой, золотистой, с черными пятнами шкуры того же зверя – подобные регалии полагаются верховному шаману племени нанди. Звали шамана Арап Самой, и именно он вот уже десять лет возглавлял восстание против белых захватчиков и их адских машин, угрожавших осквернить священные земли его народа.

Лица и тела сопровождавших жреца воинов украшала боевая раскраска: нанесенные охрой красные круги вокруг глаз и грубые, напоминающие рваные раны мазки на щеках. Точки от жженого лайма на голой груди образовывали рисунок, имитирующий хохолок цесарки. Их юбки были сшиты из шкуры газели, головные уборы – из меха виверры и обезьяны.

– Мзунгу[2 - Мзунгу – человек европейского происхождения. Это слово среди народов группы банту имеет презрительный оттенок.

] и его псы-масаи попали в ловушку, – сказал Арап Самой. – Я рассчитывал на большее, но семь масаи и один мзунгу тоже неплохая добыча.

– Что они делают? – спросил, закрываясь ладонью от палящего солнца, стоявший справа от шамана вождь.

– Копают яму для той белой мрази, что мы им оставили, – усмехнулся Самой.

– Не пора ли насадить их на наши копья? – осведомился третий воин.

– Пора, – согласился верховный жрец. – Только мзунгу оставьте мне.