Глаз тигра. Не буди дьявола

Потом машина промчалась мимо, но остановилась, поравнявшись со стоявшим на коленях человеком в перепачканном пальто из верблюжьей шерсти – тот расторопно втиснулся на пассажирское сиденье; и когда я выполз из канавы и бросился к спорткару, «триумф» взревел, брызнул глиной из-под задних колес и сорвался с места. Тщетно я преследовал его, он набрал скорость и умчался вверх по склону.

Я отказался от затеи с погоней, развернулся и снова побежал к дому, нащупывая в промокшем кармане брюк ключи от «крайслера», пока не понял, что оставил их на столе в комнате Джимми.

Растрепанная Шерри в испорченном свитере – один рукав на месте, другой нет – стояла у кухонного косяка, прижимая опаленную руку к груди.

– Гарри, я хотела его остановить, – выдохнула она, – но не удержала…

– Сильно обожглись? – При виде ее страданий я тут же передумал гнаться за «триумфом».

– Слегка поджарилась.

– Отвезу вас к врачу.

– Нет, незачем, – улыбнулась она, но из-за боли улыбка вышла кривенькой.

Я сходил в комнату Джимми, порылся в походной аптечке и принес долоксен – от боли, и могадон – для сна.

– Обойдусь, – заупрямилась Шерри.

– Что, зажать вам нос, чтобы проглотили?

Она усмехнулась, помотала головой, выпила таблетки и посоветовала:

– Примите ванну, вы насквозь промокли.

Тут-то я и понял, что и правда промок, а еще замерз. Когда после ванны вернулся, распаренный, на кухню, Шерри уже повело от лекарств, но она сварила нам кофе и добавила ему крепости двумя-тремя каплями виски. Усевшись друг напротив друга, мы стали прихлебывать из чашек.

– Что им было надо? – спросил я. – Что говорили?

– Думали, мне известно, зачем Джимми отправился на Сент-Мэри. Хотели, чтобы я рассказала.

Я покрутил эту информацию в голове. Что-то тут не сходилось, и меня это встревожило.

– Наверное… – Голос ее дрогнул. Она хотела встать, но покачнулась. – Ого! Что вы мне дали?

Невзирая на слабые возражения, я взял Шерри на руки, отнес в ее комнату – по-девчачьи безвкусную, с обоями в розочку, – уложил на кровать, разул и накрыл лоскутным одеялом.

Она вздохнула, закрыла глаза и прошептала:

– Пожалуй, не буду вас прогонять. От вас столько пользы…

Воодушевленный этим признанием, я присел на краешек матраса и стал убаюкивать ее, расправил ей волосы, убрал пряди за уши, погладил по высокому лбу, и на ощупь ее кожа была как теплый бархат. Через минуту Шерри уже спала. Я выключил свет и хотел было уйти, но потом одумался.

Стащил ботинки и заполз под одеяло.