Голубой горизонт

Семья Луизы располагала тремя комнатами на верхнем этаже, и из окна своей крошечной спаленки она видела тяжело нагруженные баржи и рыбацкие лодки, возвращавшиеся с моря.

Однако больше всего она любила весну. В это время семья перебиралась за город, в Муи-Уитсиг, деревенское имение. В эти волшебные дни Хендрик и его семья жили в маленьком коттедже за озером, напротив большого хозяйского дома. Луиза помнила длинные вереницы гусей, летевших с юга, когда становилось теплее. Они с громким плеском садились на воду озера, и их гоготанье будило ее на рассвете.

Она сжималась в комочек под пуховым одеялом и прислушивалась к храпению отца в соседней комнате. Никогда больше Луиза не ощущала такого тепла и спокойствия, как в те дни.

Мать Луизы, Анна, была англичанкой. Ее отец привез Анну в Голландию, когда та была совсем ребенком. Он служил капралом в личной гвардии Вильгельма Оранского, когда тот стал королем Англии. Когда Анне исполнилось шестнадцать, ее взяли младшей поварихой в имение ван Риттерсов, а через год после этого она вышла замуж за Хендрика.

Мать Луизы обладала пухлым телосложением и веселым нравом, ее всегда окружали соблазнительные ароматы кухни: специи и ваниль, шафран и теплый хлеб… Она настояла на том, чтобы Луиза учила английский язык, и они всегда говорили на нем между собой, когда оставались наедине. Луизе легко давались языки. А заодно Анна учила ее готовить и печь, вышивать, шить и заставляла освоить прочие женские искусства.

Минхеер ван Риттерс снисходительно позволил Луизе учиться вместе с его собственными детьми, хотя ей полагалось сидеть в конце классной комнаты и помалкивать.

И, только оставаясь вдвоем с отцом, она могла задать те вопросы, которые весь день вертелись у нее на языке. Она очень рано научилась почтительности.

Лишь дважды за все эти годы Луизе довелось видеть госпожу ван Риттерс. В обоих случаях она тайком смотрела на нее из окна классной комнаты – госпожа садилась в огромную карету с занавешенными окнами, и ее сопровождало с полдюжины слуг.

Это была таинственная фигура, закутанная в массу черных расшитых шелков и парчи, ее лицо скрывала темная вуаль. Луиза как-то раз подслушала разговор своей матери с другими слугами. Якобы госпожа страдала от какой-то кожной болезни, из-за чего ее лицо стало страшным, как смертный грех. Даже ее собственному мужу и детям не позволялось видеть ее без вуали.

Но зато минхеер ван Риттерс иногда заглядывал в класс, чтобы проверить, как идут дела у его отпрысков.