Голубой горизонт

Луиза уронила нож и, широко раскрыв глаза, смотрела, как крыса ползет по каменному полу, оставляя за собой полоски внутренностей. Луиза задыхалась, и понадобилось немало времени, чтобы ее сердце вернулось к обычному ритму, а дыхание выровнялось. А потом Луиза обнаружила, что потрясение придало ей сил. Она села, чтобы осмотреть пострадавшую ногу. Укусы оказались глубокими. Девочка оторвала полоску от своей нижней юбки и перевязала лодыжку. После этого она поняла, что ужасно проголодалась. Она подползла к столу и взобралась на скамью.

Крыса успела полакомиться окороком, но Луиза очистила те места, где видела следы зубов, и отрезала себе толстый ломоть, положив его на кусок хлеба. На сыре уже появилась зеленая плесень, говорившая о том, как долго Луиза лежала возле очага без сознания. Но плесень или нет – сыр был великолепным. Луиза запила всё последним ковшом воды. Ей хотелось принести еще ведро, но она понимала, что еще недостаточно окрепла, и боялась открыть дверь.

Она дотащилась до большой медной кастрюли в углу и присела над ней.

Мочась, она высоко подняла подол юбки и осмотрела нижнюю часть живота. Он был гладкий, чистый. Но Луиза уставилась на бубоны в паху. По твердости они не уступали желудям, и, когда Луиза потрогала их, она почувствовала боль, но они не обладали такими же ужасными цветом и размером, как те, что убили ее мать. Луиза подумала о бритве, но знала, что ей не хватит храбрости проделать с собой такое.

– Я не умру!

Впервые она по-настоящему поверила в это.

Расправив юбку, Луиза вернулась к постели. И опять заснула, сжимая в руке нож.

После этого дни и ночи слились в странную цепь сна и коротких моментов пробуждения. Но постепенно периоды бодрствования становились длиннее. Каждый раз, просыпаясь, Луиза чувствовала себя сильнее, более способной позаботиться о себе. Когда она снова воспользовалась кастрюлей в углу, она увидела, что бубоны уменьшились и из красных стали розовыми. И она уже почти не чувствовала боли, нажимая на них, но знала, что ей нужно много пить.

Собрав все остатки храбрости и сил, Луиза выбралась во двор и снова наполнила ведро водой. И опять заперлась в кухне. Когда от окорока осталась одна голая кость, а корзина с яблоками опустела, Луиза поняла, что теперь ей хватит сил на то, чтобы выйти в сад. Там она набрала полную корзину турнепса и картофеля. С помощью отцовского огнива она разожгла огонь в очаге и сварила из овощей рагу, положив в него кость от окорока.