Голубой горизонт

Джим хотел окликнуть ее, предупредить, чтобы не забиралась слишком далеко, но промолчал.

Фляжка полковника оказалась наполовину пуста. Джим улыбнулся, встряхнув ее. Кейзер, похоже, прикладывался к ней весь день накануне, начиная с завтрака. Джим направился к ручью, чтобы разбавить остатки вина сладкой горной водой. Он услышал, что девушка возвращается через кусты. Все еще скрытая за высокой грудой камней, она устремилась к воде. Раздался плеск.

– Будь я проклят! Эта сумасшедшая, похоже, купается!

Джим покачал головой, содрогнувшись при такой мысли.

В горах все еще лежал снег, и ночной воздух был ледяным.

Когда Луиза вернулась, она села на одном из камней на краю заводи, не слишком близко к Джиму, но и не слишком далеко. И принялась расчесывать мокрые волосы. Джим узнал черепаховый гребень. Подойдя к девушке, он протянул ей винную фляжку. Луиза далеко не сразу глотнула из нее.

– Вкусно, – сказала она.

Это прозвучало как предложение мира.

Потом она снова принялась расчесывать светлые волосы, почти достигавшие талии.

Джим молча наблюдал за ней, но она больше не смотрела в его сторону.

Над заводью бесшумно пронеслась рыбная сова, как гигантская мошка. В последнем свете луны она выхватила из воды маленького горбыля и улетела с ним к сухому дереву на другой стороне заводи. Рыбка трепыхалась в ее когтях, а сова тут же принялась вырывать куски мяса из ее спины.

Луиза отвела взгляд. Когда она заговорила, ее голос зазвучал мягко, легкий акцент усилился.

– Не думай, что я не благодарна тебе за то, что ты для меня сделал.

Я знаю, что ты рисковал собственной жизнью, а может, и чем-то большим, чтобы помочь мне.

– Ты должна знать, что я держу целый зверинец, – беспечным тоном ответил Джим. – И мне просто захотелось добавить к нему еще одну зверюшку. Маленького ежика.

– Может, ты и прав, называя меня так, – задумчиво произнесла Луиза и отпила из фляжки еще немного. – Но ты ничего обо мне не знаешь. Со мной многое случилось. Такое, чего ты просто не можешь понять.

– Кое-что я о тебе знаю. Я видел твою храбрость и твою решительность. Я видел, что творится на борту «Чайки» и какая там вонь. Так что, кто знает, может, я и сумею понять. По крайней мере, постараюсь.

Он повернулся к ней, и его сердце болезненно дрогнуло, когда он увидел, что по щекам девушки стекают слезы, серебристые при свете луны. Джиму хотелось броситься к ней и крепко обнять, но он помнил ее слова: «Никогда больше не прикасайся ко мне вот так».