Муссон

Уильям снова улыбнулся, увидев, что под юбкой у девушки ничего нет, и следующий удар хлыста пришелся на нежную белую кожу ее ягодиц.

– Что ты там украла, сука? Что ты там делала?

Он опять хлестнул, оставив алый след на задней части бедер.

Крик Мэри ударил Тома так же жестоко, как хлыст – ее плоть.

– Отстань от нее, Билли, черт тебя побери! – выпалил Том, охваченный вдруг чувством огромной ответственности и жалости к страдающей девушке.

И, не успев осознать, что делает, он уже перескочил через стену и помчался на помощь Мэри.

Уильям не слышал, как подбежал Том. Он был поглощен острым, неожиданным наслаждением, наказывая эту маленькую шлюшку. Вид алых полос на белой коже, ее рыдания, голые ноги, пронзительный визг, звериный запах немытого тела невероятно возбудили его.

– Что ты там делала? – ревел он. – Ты мне ответишь или мне выбить из тебя ответ?

Он с трудом сдержал хохот, оставив еще один горящий след на обнаженных плечах девушки и видя, как мускулы под мягкой кожей сжались от боли.

Том налетел на него сзади. Он был крепким и сильным для своего возраста и не слишком отстал в росте и весе от старшего брата. К тому же ярость и ненависть придали ему сил – слишком глубоко задели его несправедливость и жестокость того, что он увидел, заодно с воспоминанием о тысячах обид, которые он и братья претерпели от Черного Билли. К тому же на сей раз у него имелось преимущество полной неожиданности.

Он ударил Уильяма в поясницу, и как раз в тот момент, когда мучитель опирался лишь на одну ногу, стараясь пнуть свою жертву и повернуть так, чтобы удобнее было еще раз хлестнуть ее.

Лежа на земле, Уильям ошеломленно застыл.

Том наклонился и рывком поднял на ноги дрожащую, плачущую Мэри.

– Беги! – велел он ей. – Беги как можно быстрее. – И подтолкнул ее.

Мэри не нужно было повторять дважды. Она ринулась вниз по тропе, плача и подвывая, а Том в ярости повернулся к старшему брату.

Уильям уже сидел в траве. Он пока что не понял, кто или что сбило его с ног. Он потрогал свою голову, погрузил два пальца в темную густую массу волос, а потом уставился на пятнышко крови из небольшой царапины, полученной при ударе о дерево.

Покачав головой, он встал. Посмотрел на Тома.

– Ты!.. – негромко, почти любезно произнес он. – Мне следовало понять, что именно ты стоишь за этой чертовщиной.