Муссон

– Ничего страшного, сэр Генри, уверяю вас. Я лишь рада, что мы доставили вам удовольствие. И с удовольствием споем еще. Дориан, споем «Моя любимая живет в Дареме»?

– Почему бы и нет, – согласился Дориан, хотя и без особого энтузиазма.

И Кэролайн, открыв прелестный ротик, снова запела.

Рука Тома находилась на том же месте, а теперь его пальцы перебрались через верх чулочка, чтобы погладить нежную кожу под коленом. Кэролайн пела, и казалось, что ее голос по-настоящему наполнился силой и чувством.

Мастер Уэлш восторженно кивал головой, аккомпанируя на флейте.

Том погладил одно колено, потом второе. Он даже чуть приподнял подол юбки и уставился на гладкую кожу под своими пальцами, такую мягкую и теплую. Теперь он уже понимал, что девушка не завизжит и не поднимет переполох, а потому осмелел.

Его пальцы поползли выше, по задней стороне бедра, и Том ощутил, как Кэролайн слегка задрожала… но ее голос звучал все так же уверенно, она не сбивалась.

Том со своего места мог видеть ногу отца под столом, отбивающую ритм.

То, что Хэл находился так близко, и опасная дерзость собственного поведения зачаровали Тома. Его пальцы подрагивали, когда добрались до круглых, крепких ягодиц Кэролайн. Под юбкой у нее не было панталон, и пальцы Хэла уже коснулись глубокой вертикальной щели, разделявшей полушария теплой плоти. Он даже попытался просунуть один из пальцев вперед, между бедрами, но они оказались крепко сжаты.

Пробраться туда не удалось, и Том оставил попытки.

Вместо того он накрыл одно из полушарий ладонью и осторожно сжал.

Кэролайн на высокой ноте в конце куплета слегка изменила позу, чуть расставив ноги в крошечных туфельках и придвинув к Тому свою попку. Ее бедра немножко раздвинулись, и когда Том снова попробовал добраться до шелковистого гнездышка между ними, девушка снова сделала легкое движение, как будто облегчая ему задачу, направляя его.

Мэри, кухонная прислуга, давно уже показала Тому, как найти самую волшебную точку, и Том ловко отыскал ее.

Теперь Кэролайн слегка двигалась всем телом в такт музыке, покачивая бедрами. Ее глаза сверкали, щеки разгорелись.

Миссис Битти подумала, что ее дочь никогда не выглядела такой чарующей, и, окинув взглядом мужские лица, преисполнилась гордости, увидев во всех глазах откровенное восхищение.