На краю света

Он видел, что здоровье ее пошатнулось, а гордый дух вот-вот сломается под грузом отчаяния. Успокаивая Минтаку и стараясь вселить в нее надежду, он про себя клял Эос и ее происки.

– Мы с Мереном отправляемся в поход за южные пределы страны. За все время пути я первым долгом сочту осведомляться, не видел ли кто Соэ. Пока же я прозреваю, что он жив и невредим. Непредвиденные обстоятельства заставили его поспешно уехать, не поставив в известность ваше величество. Однако он намеревается вернуться в Фивы при первой же возможности и продолжить свою проповедь новой безымянной богини.

«И тут я ни в чем не солгал», – сказал себе Таита.

– Но мне пора прощаться, – промолвил он вслух. – Ты, Минтака, неизменно пребудешь в моих мыслях и душе.

Поскольку Нил перестал быть судоходным, отряд двинулся на юг по фургонной дороге, идущей вдоль берега умирающей реки.

Первую милю фараон проехал бок о бок с Таитой, докучая ему приказами и наставлениями. Прежде чем повернуть назад, он обратился к воинам с короткой пламенной речью.

– Я ожидаю, что каждый исполнит свой долг, – завершил он, после чего обнял перед строем Таиту.

Воины криками провожали удаляющегося царя, пока он не скрылся из виду.

Таита запланировал совершать переходы так, чтобы к вечеру отряд достигал одного из многочисленных храмов, раскиданных по берегам Нила на территории Верхнего царства. Молва о великом чародее бежала впереди него, и перед каждым храмом его встречал верховный жрец, предлагая гостям кров и пищу.

Приязнь настоятеля была искренней еще и потому, что при Мерене находилась соколиная печать, властью которой он получал в военном форте каждого города дополнительные рационы. Жрецы были рады пополнить ими свои скудные припасы.

Каждый вечер после скромного ужина в трапезной Таита удалялся во внутреннее святилище храма. Века, а то и тысячелетия здесь возносились мольбы и прошения. Набожность верующих создала вокруг них такую духовную крепость, что даже Эос непросто было проникнуть за ее стены.

На некоторое время он мог спрятаться от ее слежки и обратиться к собственным богам, не опасаясь вмешательства злых сил, насланных колдуньей, чтобы сбить его с пути. В каждом храме он просил у бога, которому храм посвящен, покровительства и помощи в грядущем столкновении с ведьмой. В тишине и уединении подобного места он мог медитировать и копить физические и духовные силы.

Храмы являлись центрами своей округи, средоточиями знаний.