На краю света

Негодяи проявляли упорство и изобретательность в попытках добраться до священного клада. Держа их на расстоянии, караул несла небольшая армия, не ослабляющая бдительности.

Таита оставил эскорт в центральном дворе форта, чтобы стражники напоили коней и подкрепились, а сам пешком направился к усыпальницам. Дорогу к гробнице царицы Лостры он знал как свои пять пальцев, ибо сам спроектировал усыпальницу и надзирал за постройкой. Лостра была единственной из правительниц Египта, похороненных в этой части кладбища, которая предназначалась для великих фараонов.

Таита выпросил эту уступку у ее старшего сына, когда тот взошел на трон.

Маг миновал место, где, в ожидании ухода нынешнего владыки из этого мира и перехода в следующий, возводилась гробница фараона Нефера-Сети. Тут работали каменотесы, прорубавшие в скале главный вход. Образовывающийся щебень выносили работники, которые шли цепочкой, один за другим, таща груз в корзинах на голове. Тела их густо покрывал слой белой пыли, висевшей в воздухе. Небольшая группа архитекторов и надсмотрщиков за рабами стояла на возвышенности, наблюдая за бурной деятельностью внизу.

Долина оглашалась звуками ударяющих о камень резцов, тесел и кирок.

Таита беспрепятственно проследовал по погребальной тропе до места, где долина суживалась и разделялась на два уединенных рукава. На развилке он направился влево. Через пятьдесят шагов он обогнул угол и оказался прямо перед входом в гробницу Лостры, высеченным в отвесном утесе. Вход, обрамленный массивными гранитными колоннами, был запечатан стеной из каменных блоков, покрытых штукатуркой, которую украшала искусная роспись.

Фрески, окружающие печать Лостры, изображали картины из ее жизни: вот она восседает в роскоши своего дворца вместе с супругом и детьми, вот правит колесницей, рыбачит в водах Нила, охотится на газель и на речную птицу, возглавляет войско в походе против орд захватчиков-гиксосов, ведет свой народ на флотилии кораблей через водопады Нила и возвращает его домой после победы над гиксосами. Прошло семьдесят лет с тех пор, как Таита собственной рукой написал эти фрески, но краски до сих пор выглядели свежими.

У входа в усыпальницу стояла еще одна скорбящая, с головы до пят закутанная в черное одеяние жрицы Исиды. Преклонив колени в позе почтительного восхищения, женщина взирала на фрески. Таите не оставалось ничего иного, как ждать. Он отошел в сторонку и расположился в тени у подножия утеса. Лицо Лостры на изображениях навевало счастливые воспоминания.