На краю света

Он подошел к дальнему окну и стал ждать, глядя на далекие горы, казавшиеся угольно-черными в оранжевом свете восходящего солнца.

Пока он отвлекся, Таита открыл внутреннее око. Оказалось, что Соэ не посвященный, потому как сразу стала видна окружающая его аура. Вот только подобной Таита прежде не видел. Она была неустойчивой: то ярко горела, то потухала до едва заметного мерцания. Цвет из насыщенных тонов пурпурного и красного переходил в тусклый, свинцовый. Таита распознал острый ум, развращенный беспринципностью и жестокостью.

Мысли Соэ были сумбурными и противоречивыми, но не вызывало сомнений, что этот человек развил недюжинные духовные силы.

Когда в комнату влетела стайка смеющихся женщин, Соэ быстро отвернулся от окна. Возглавляла дам Минтака, которая, живо подбежав к пророку, с почтением обняла его. Таита был ошеломлен: такое поведение не подобало царице. Таиту она обнимала только наедине, не в присутствии придворных. Получается, он недооценил, насколько глубоко подпала Минтака под влияние Соэ. Пока она стояла рядом с пророком, положившим одну руку ей на плечи, другие женщины опустились перед ним на колени.

– Благослови нас, святой отец, – смиренно попросили они. – Замолви за нас словечко перед единой и единственной богиней.

Соэ жестом благословил их, и дамы зашлись от восторга.

Минтака подвела его к такой высокой куче подушек, что, когда он сел, оказался выше головы царицы. Затем она села рядом, подобрав под себя ноги, как маленькая девочка. Она намеренно повернулась к окну зенаны и мило улыбнулась, зная, что Таита наблюдает за ней.

Царица словно хвасталась перед ним недавней покупкой, как если бы Соэ являлся редкой птицей из заморской страны или драгоценным камнем, подаренным жене фараона чужеземным правителем. Таиту такая неосмотрительность встревожила, но Соэ в это время вел покровительственную беседу с придворными дамами и ничего не заметил. Затем он повернулся к Минтаке:

– Благородная повелительница, я много думал над сомнениями, высказанными тобой при прошлой нашей встрече.

Я пламенно молился богине, и она в высшей милости своей откликнулась.

Таита снова удивился. Это не иностранец, подумалось ему. Он египтянин. Его владение языком совершенно, а говор выдает уроженца Асуана из Верхнего царства.

– Это предметы столь важные и значимые, что предназначаются только для твоих ушей. Отошли своих служанок.

Минтака хлопнула в ладоши; девушки немедленно вскочили и опрометью бросились вон из палаты, подобно испуганным мышкам.