Падение с небес

Рыдания замирают у него в груди, и он постепенно всеми чувствами отдается порочному наслаждению. Он понимает, что именно скоро должно случиться, такое часто случалось с ним одинокими ночами, и теперь он с радостью ждет этого, медленно поднимаясь из глубин своего сна.

На самом краю сознания слышится голос – тихий, мурлыкающий полушепот:

– Тихо, тихо, не шуми, тихо… все хорошо, все будет хорошо… Только не поднимай шума…

Он пробуждался не сразу, постепенно, долго никак не мог понять, что эта теплая, крепкая плоть – реальность.

В лунном свете, сочащемся сквозь окно над узкой стальной кроватью, над ним нависали тяжелые белые женские груди, они касались его груди, сияла нагая белая кожа.

– У Мэри получится лучше, – шептал хриплый настойчивый голос.

– Мэри?

Марк, задыхаясь, повторил это имя и сделал попытку сесть на кровати, но она всем весом своего тела мягко толкнула его обратно.

– Ты сошла с ума!

Он стал сопротивляться, но к его губам прижались ее губы – влажные, теплые и жадные, и под напором новых ощущений его сопротивление стало ослабевать.

Кружилась голова, словно его рассудок засасывало в некий водоворот.

Охватившее Марка смятение еще больше усиливалось всеми теми ужасными вещами, которые ему были известны про женщин. О странных, неслыханных повадках женщин рассказывал ему полковой капеллан, и это знание всегда поддерживало его, помогая не поддаваться обольщениям наглых французских шлюх, а также дамочек, манивших его к себе из проемов дверей в темных лондонских переулках.

Капеллан рассказывал им, какие два одинаково ужасных и пагубных последствия ждут их от внебрачного соития с женщиной. Либо неизлечимая, разъедающая живую плоть болезнь, которая оставляет в паху у мужчины гнилую дыру и в конце концов доводит его до безумия, либо внебрачный ребенок, незаконнорожденный, безотцовщина, существование которого пятнает мужскую честь.

Опасность грозила слишком серьезная… Марк оторвал губы от голодного, сосущего и жаждущего рта девушки с возбуждающим языком.

– О господи! – прошептал он. – Так ведь ребенка заработаешь.

– Ну и что, глупенький, – хрипло прошептала она в ответ радостным голосом. – Мы ведь потом можем пожениться.

Он застыл, ошарашенный этими словами, а она неожиданно сменила позу, закинула ногу и оседлала лежащего на спине Марка, придавив его тяжелой и мягкой подушкой своего тела; на его лицо упали блестящие липкие волосы девушки, мешая ему дышать.

– Нет. – Он пытался вывернуться из-под нее.