Порочный круг

Гектор медленно подошел к кровати и посмотрел на Хейзел. Лицо бледное, как обсыпанное мукой. Глаза чуть приоткрыты. Из-под длинных изогнутых ресниц видны только белки. В левой ноздре трубка, идущая к баллону с кислородом в углу палаты. Дыхание такое неглубокое, что Гектору пришлось нагнуться к самому лицу, чтобы расслышать. Он поцеловал ее в губы, едва коснувшись их. Выпрямился и посмотрел на Ирвинга.

– Каковы ее шансы? – спросил он. – Не лгите мне.

Ирвинг снова помешкал, потом едва заметно пожал плечами.

– Пятьдесят на пятьдесят, может, чуть меньше.

– Если она выживет, сохранятся ли все функции мозга?

Ирвинг нахмурился, прежде чем ответить. Потом сказал:

– Маловероятно.

– Спасибо за честность, – сказал Гектор. – Могу я посидеть с ней?

– Конечно. Садитесь сюда. – Он показал на стул за кроватью. – Я сделал все, что мог, теперь я передаю вашу жену мистеру Дели, постоянному нейрохирургу больницы. Он уже осмотрел ее. Его кабинет дальше по коридору. Если сестра Палмер его позовет, он будет здесь через несколько секунд.

Он кивком указал на операционную сестру, поправлявшую трубки на руках Хейзел.

– До свидания, мистер Кросс. Да благословит бог вас и вашу милую жену.

– До свидания и спасибо, мистер Ирвинг. Я знаю, никто не мог бы сделать для нее больше.

Когда он вышел, Гектор обратился к сестре Палмер.

– Я ее муж.

– Я знаю. Садитесь, мистер Кросс. Возможно, ждать придется долго.

Гектор придвинул стул ближе к кровати и сел.

– Могу я взять ее за руку? – спросил он.

– Да, но, пожалуйста, осторожней с капельницами.

Гектор протянул руку и бережно взял Хейзел за три пальца. Они были очень холодные, но не такие холодные, как его сердце. Он разглядывал ее лицо. Веки почти сомкнуты. Глаза закачены. Зрачков он не видел, только серебристый краешек белка. Глаза утратили свой сапфирно-голубой блеск, стали тусклыми и безжизненными. Он передвинул стул так, чтобы, открыв глаза, она сразу его увидела. Это должно быть первое, что она увидит, очнувшись; он очень старался не употреблять слово «если».

Он слушал гудение кардиомонитора и время от времени смотрел на мерно раздувающийся и опадающий мешок кислородного аппарата. Кроме этих звуков были слышны лишь шаги сестры Палмер по плиткам пола и шорох ее халата, когда она двигалась по палате. Гектор посмотрел на часы. Их подарила ему Хейзел на прошлый день рождения. Платиновый «Ролекс» с дарственной надписью на голубом циферблате. Без двадцати два ночи.