Порочный круг

– В это время народу очень мало.

Она выпрямила спину и повернулась к двери. Неслышно закрыла ее за собой и пошла по коридору.

Гектор поднес губы к уху Хейзел.

– Ты была права, Хейзел, дорогая. У нас девочка. Ее зовут Кэтрин Кайла, как ты и хотела. – Он смотрел ей в глаза, выискивая признаки жизни, но смотрел словно бы в бездонный голубой бассейн. – Сейчас тебе принесут Кэтрин. Ты увидишь, как она прекрасна. Волосы у нее будут золотые, как у ее старшей сестры. Она весит шесть фунтов.

Он нежно гладил щеку Хейзел и шептал ей ободряющие ласковые слова.

Кардиомонитор продолжал регулярно попискивать. Зубчатая линия на экране оставалась правильной и устойчивой.

Гектору казалось, что он ждет целый век, но вот открылась дверь и вошла сестра Палмер. Она улыбалась. Сразу за ней вошла Бонни, сестра из родильного отделения. Гектор удивился, увидев, что она еще на дежурстве. В руках она несла сверток в голубом одеяле. Гектор вскочил и подошел к ней. Сестра молча протянула ему сверток.

Гектор неуверенно протянул к нему руки, но потом отступил на шаг и спросил:

– Какой стороной ее брать? Не хочу уронить.

– Согните руку, – приказала Бонни и, когда он послушался, положила Кэтрин в полученную колыбель. Гектор смотрел на дочь с опаской, словно брал в руки бомбу.

– Я первый раз…

– Она не сломается, – заверила Бонни. – Дети очень прочные маленькие существа. Держите ее с любовью.

Гектор медленно начал успокаиваться. Он улыбнулся.

– От нее хорошо пахнет. – Улыбка его стала еще шире.

 – Она такая мягкая и теплая…

– Да, – сказала Бонни. – Дети – они такие.

Гектор с младенцем на руках повернулся к кровати. Наклонился к Хейзел, так что смог поднести Кэтрин к ее лицу.

– Только посмотри! Настоящее маленькое чудо, да? – сказал он.

В лице Хейзел ничто не изменилось, оно оставалось бесстрастным, глаза ничего не выражали. Гектор поднес личико дочки почти к самому лицу Хейзел.

– Думаю, вашу дочь нужно поцеловать, миссис Кросс, – сказал он и коснулся губами Кэтрин губ Хейзел.

Губы девочки сразу зачмокали, она инстинктивно искала сосок. Завертела головой, касаясь лица матери. Лицо Хейзел оставалось неподвижным и бледным, как мел.

Не найдя того, что искала, Кэтрин захныкала. Почти сразу обида перешла в гнев, и она басисто заплакала, издавая звуки, которые не могут оставить равнодушной ни одну мать. Но черты Хейзел не оживлялись.

Приуныв, Гектор снова взял Кэтрин на руки. Он надеялся… на что? На что угодно.