Пылающий берег

С вершины кучи Эндрю задал главный вопрос, который должен был означать блестящую победу или бесчестное поражение:

– Боку-боку, сколько пальцев я поднял?

Майкл, придавленный взгромоздившимися на него телами, предположил:

– Три?

– Два!

Эндрю утвердился в победе, и пирамида с угрюмым ворчанием развалилась; в воцарившемся хаосе Майкл придвинулся к уху Эндрю:

– Как ты думаешь, могу я позаимствовать сегодня вечером мотоцикл?

Эндрю, еще не отдышавшийся, скосил глаза на Майкла:

– Снова хочешь подышать свежим воздухом, мой мальчик?

И поскольку Майкл явно смутился и не нашел умного ответа, он продолжил:

– Все мое – твое, отправляйся с моим благословением и передай счастливице мое глубочайшее почтение, ладно?

Майкл оставил мотоцикл среди деревьев за амбаром и, неся связку армейских одеял, направился по грязи ко входу.

Как только он перешагнул порог, вспыхнул свет – Сантэн подняла заслонку сигнального фонаря и направила луч ему в лицо.

– Добрый день, месье.

Она сидела на тюках соломы, подобрав под себя ноги, и проказливо улыбалась ему.

– Вот так сюрприз! Какая встреча!

Он вскарабкался на тюки и обнял ее.

– Ты рано пришла! – упрекнул он девушку.

– Папа рано лег спать…

Она не смогла продолжить, потому что губы Майкла закрыли ей рот.

– Я видела новые самолеты, – выдохнула Сантэн, когда они отодвинулись друг от друга. – Но не знала, который из них твой.

Они все одинаковые. Меня беспокоит то, что я не могу отличить твой.

– Завтра мой снова станет желтым. Мак перекрасит его для меня.

– Нужно договориться о сигналах, – сказала Сантэн, забирая у него одеяла и начиная сооружать гнездышко между тюками.

– Если я вот так подниму руку над головой, это будет означать, что вечером мы встретимся в амбаре, – предложил он.

– Этого знака я буду ждать с нетерпением. – Сантэн улыбнулась и разгладила одеяла.

 – Иди сюда! – приказала она.

Голос ее сразу стал хрипловатым и мурлыкающим.

Много позже, когда она лежала, прижавшись ухом к обнаженной груди Майкла и прислушивалась к биению его сердца, он слегка пошевелился и прошептал:

– Сантэн, так не годится. Ты не можешь поехать со мной в Африку.

Она резко села и уставилась на него, сжав губы, а ее глаза, темные, как орудийное железо, угрожающе сверкнули.