Тени Солнца

Позади состава черный дым локомотива уходил вбок, внизу ритмично стучали стрелки, а рельсы тянулись на много миль вперед и сливались вдали с оливково-зеленой массой леса.

Брюс поднял голову. Небо было по-тропически голубым и ясным, хотя на севере собрались тучи, а под ними стеной стоял дождь, на котором зажгло радугу солнце. Тень от тучи двигалась по земле медленно, как стадо пасущихся буйволов.

Брюс Керри ослабил завязки шлема и положил винтовку рядом с собой.

– Хотите пива, босс?

– Еще как.

Раффи отправил одного из своих солдат в вагон.

Посыльный тут же вернулся, неся шесть бутылок. Сержант-майор открыл зубами две, пиво вспенилось, и половина содержимого растеклась по крыше вагона.

– А пиво-то как взбесившаяся баба, – проворчал Раффи, передавая Брюсу бутылку.

– По крайней мере оно мокрое.

Брюс отхлебнул – теплое, газированное и слишком сладкое.

– Что поделаешь! – сказал Раффи.

Капитан посмотрел вниз на солдат, которые устраивались для длительного путешествия. Все, кроме дежурных пулеметчиков, отдыхали, лежа или сидя на корточках.

Многие разделись до белья. Какой-то худющий парнишка спал, подложив под голову каску; тропическое солнце било ему прямо в лицо.

Брюс допил пиво и выбросил бутылку. Раффи открыл следующую и молча вложил ему в руку.

– Почему мы так медленно едем, босс?

– Я приказал машинисту не гнать, чтобы можно было остановиться, если вдруг пути взорваны.

– А… Эти балуба способны и на такое. Все они сумасшедшие арабы.

Теплое пиво, выпитое на жарком солнце, успокоило Брюса.

Как хорошо не участвовать в кипящей вокруг жизни и не принимать решений.

– Послушайте, как поезд разговаривает, – сказал Раффи.

Брюс слушал стук колес.

– Да, я знаю. Можно заставить его сказать все, что хочешь услышать, – согласился он.

– А он еще и петь может, – продолжал Раффи. – У него своя музыка. Как эта.

Он набрал воздуха в гигантскую грудь, поднял голову и дал себе волю.

Глубокий зычный голос сержант-майора привлек внимание отдыхавших внизу солдат.

Те, кто успел развалиться на полу, вздрогнули и сели. Присоединился еще один голос, сначала робко, потом более уверенно. Мелодию подхватили и остальные. Слова не имели значения, певцов заводил ритм. Они пели вместе уже не один раз, и теперь, как в хорошо спевшемся хоре, каждый голос нашел свое место, солисты вели, меняя темп, импровизируя и ускоряясь до тех пор, пока изначальная мелодия не исчезла, превратившись в один из племенных напевов.