Цирк семьи Пайло

Он сунул бархатный мешочек в карман, и тот бил его по бедру при каждом шаге.

Теперь начиналось самое веселое. Он поставил «ниссан» на нейтралку и принялся толкать его к автосервису, расположенному через две улицы. Проезжавший мимо водитель решил сообщить ему:

– Вот так получается, когда водишь японское дерьмо!

– Arigato gozaimasu [1 - Спасибо большое (япон.).], – пробормотал Джейми.

Позже, вспоминая эту ночь, Джейми поражался тому, что главной своей бедой считал заглохшую машину и боль в спине от долгого ее толкания, что он ни на секунду не встревожился из-за небольшого бархатного кисета в кармане, на ощупь, вроде бы, наполненного песком.

Глава 2. Навязчивый сон

Дом был типичным для штата Квинсленд – несколько спален, большая общая кухня и гостиная, внешняя лестница на второй этаж. Большое старое здание на вершине холма упорно не желало разваливаться, несмотря на совершенно наплевательское отношение к нему жильцов. Краска облупилась, ступеньки задней лестницы пугающе шатались, крысы размером с опоссума обитали в перекрытиях между первым и вторым этажом, и вполне возможно, что владелец дома вообще забыл о его существовании, поскольку любая проверка обрекла бы его вместе со всеми жильцами на казнь через повешение.

Комната Джейми, единственная спальня на первом этаже, была форпостом чистоты среди холостяцких зарослей, и когда он в нее входил, то каждый раз вздыхал, словно человек, вернувшийся под крышу своего личного бомбоубежища.

В противовес холостяцкому легкомыслию соседей, которым, похоже, было совершенно наплевать на уют, спальня Джейми была убрана в соответствии с одной главной мыслью: чтобы о ней подумала Светлана, русская девушка, подававшая напитки в «Вентворте», если бы вошла сюда в один из воображаемых вечеров, когда Джейми набрался смелости пригласить ее в гости.

Все было тщательно спланировано и продумано: компьютер создавал впечатление того, что хозяин идет в ногу со временем. Плакаты с Дэвидом Боуи и Трентом Резнором в сетчатых чулках говорили об открытости взглядов хозяина. Стойка с сотнями компакт-дисков и шкаф, доверху набитый старым винилом, выражали широту его вкусов и культурного кругозора. Цветы в горшках говорили о единстве с природой. Горный велосипед в углу – о его любви к спорту. Искусственный персидский ковер на полу характеризовал его как человека, умудренного опытом. Аквариум говорил о его способности к спокойным размышлениям и гуманном отношении к животным.