После пожара

Всю дорогу он выл, лягался и вырывался, но Беар и Хорайзен были неумолимы. Они втолкнули Шанти в ящик, захлопнули дверцу и крепко заперли ее на засовы, а затем поспешили обратно на кухню – проверить, в порядке ли Эхо и Лена. В конце концов обе вышли на залитый утренним солнцем двор – бледные, с пятнами крови на одежде.

Шанти продержали в железном ящике десять дней и ночей. Полбуханки хлеба и два литра воды – это все, что ему полагалось в сутки. Днем, когда солнце нещадно палит над пустыней, металлические контейнеры так раскаляются, что к ним не прикоснуться.

После заката, когда жара уходит, они остывают и до самого мая, а то и июня могут даже покрываться инеем.

В первый день Шанти буйствовал, рыдал и колотил в стенки ящика. Этот непрекращающийся барабанный бой служил напоминанием, как выглядит – и звучит – правосудие в Легионе Господнем. К обеду второго дня стук перешел в слабое поскребывание примерно раз в час. На третьи сутки из ящика уже не доносилось ни звука.

На исходе пятого дня отец Джон приказал открыть ящик, долго смотрел внутрь, а потом спросил Лену, хочет ли она, чтобы ее мужа помиловали. Лена обвила руками дочурку, крепко прижала к себе и сказала Пророку, что милосердие – удел слабых. Отец Джон поцеловал ее в лоб, провозгласил, что Господь благ, и велел Центурионам снова запереть ящик.

Почти двести пятьдесят часов спустя, когда срок заключения истек, человека, извлеченного из ящика, было не узнать.

Шанти не мог самостоятельно передвигаться, его кожа приобрела смертельную бледность и свисала с костей, как у теленка; глаза ввалились и потухли. Он не смел и взглянуть на своих Братьев и Сестер, собравшихся посмотреть, как его будут выпускать.

У Джулии и Бекки – под бдительным присмотром Центурионов – ушло три месяца на то, чтобы худо-бедно поставить Шанти на ноги. Три месяца он лежал в постели и хлебал с ложечки бульон. Три месяца, за которые ни Лена, ни Эхо не навестили его ни разу.

Шанти покинул Легион в облаке пыли, едва собрался с силами настолько, чтобы сесть за руль и выжать педаль газа.

Жена и дочь с ним даже не попрощались. Не прошло и месяца, как отец Джон объявил, что Господь избрал Лену его новой женой; Лена и Эхо с вещами переехали в Большой дом.

Впрочем, большинство членов Легиона не попадали в такие серьезные неприятности и не подвергались столь суровым наказаниям.