Кривотопь. Перевёртыш

А потом припрятала его подарки ещё лучше, потому что, как выясняется, старая коробка для шляп у задней стенки моего шкафа – это первое место, где вы, разбойники, будете искать.

– Так ты же спрятала их там в прошлом году, – пояснил Коул.

– Вы неисправимы, – вздохнула Энни.

– Что такое неисправимы? – спросил Тинн.

– Это значит – марш спать, – отрезала Энни. – Пока вы выглядите как мои дети, разговариваете как мои дети и – помоги мне, Господь! – попадаете во всякие передряги как мои дети, вам придётся мириться со мной как с вашей мамой, и как ваша мама я говорю, что пора выключать свет и ложиться спать.

– Спокойной ночи, – произнёс Тинн. – Я люблю тебя.

– И я тоже тебя люблю, – проговорил Коул. – Спок нок.

– Хороших снов, мои маленькие гоблины, – улыбнулась Энни Бёртон. – Вам нужно хорошенько отдохнуть. Завтра будете помогать мне в саду.

Как только она закрыла дверь, услышала шёпот Тинна в тишине спальни:

– Хуже всего – не знать.

– Как думаешь, папа ушёл из-за того, что не знал? – так же шёпотом откликнулся Коул.

Энни вздрогнула. Поколебавшись, она прижалась ухом к двери.

– Нет. Мама говорит, что он никогда не оставил бы нас, если бы ему не пришлось так поступить.

– Но он ведь ушёл, – возразил Коул. – Он ушёл из-за нас.

– Ты это не можешь знать наверняка. Может быть, он всегда собирался вернуться. Может быть, он ушёл искать ответы, как говорит Старый Джим.

– Старый Джим ничего в этом не понимает.

Тинн пожал плечами.

– А ты захочешь рассказать маме, если соберёшься сделать что-то глупое и опасное?

Коул задумался.

– Я бы как минимум оставил записку.

Энни Бёртон улыбнулась про себя и на цыпочках отошла от их двери со вздохом. Они всё-таки были хорошими мальчиками.

* * *

– Эй, Тинн! – прошептал Коул уже поздно ночью. – Ты не спишь?

– Не-а, – откликнулся брат.

– И я тоже, – продолжил Коул.

– Конечно, – ответил Тинн.

– И я тоже.

Какое-то время они молчали. За окном шелестели листья. Письмо лежало в ночной тумбочке между их кроватями. Всего лишь тонкая бумажка, но в темноте казалось, она занимает всю комнату. Если неизвестность можно сравнить с маленьким камушком, то возможность узнать была целым булыжником.

– А если это я? – спросил наконец Коул.

Тинн уставился в потолок.