Власть меча

Его загорелые кулаки, затвердевшие от работы с лебедкой и сетью, скользили по волосам Шасы, когда тот пригибался, или проносились мимо лица, когда Шаса отскакивал назад. Потом последовал скользящий удар в висок, и Шаса прекратил попытки контратаки, стараясь просто держаться подальше от этих молотящих кулаков, и ноги под ним уже начали неметь и тяжелеть.

Манфред не знал усталости, он безжалостно напирал, и отчаяние вкупе с утомлением замедлили движение ног Шасы. Кулак врезался в его ребра, он хрюкнул, пошатнулся и тут же увидел, как другой кулак летит ему в лицо.

Он не мог избежать удара, его ноги словно завязли в ведрах с патокой, и он просто схватил руку Манфреда и со всей силой повис на ней. Этого и добивался Манфред, который другой рукой обхватил шею Шасы.

– Ну вот, я тебя достал, – пробормотал он сквозь распухшие окровавленные губы, заставляя Шасу согнуться пополам и зажимая его голову под своей левой рукой.

Он замахнулся правой рукой и нанес врагу жестокий апперкот.

Шаса скорее ощутил, чем увидел, этот летящий кулак и извернулся так бешено, что ему показалось, будто его шея сейчас сломается. Но он сумел принять удар верхушкой лба, а не всем незащищенным лицом. От силы удара все его тело, от черепа до нижней части позвоночника, словно пронзило железным копьем. Шаса знал, что второго такого удара ему не выдержать.

Перед его расплывшимся взглядом возник край причала, и Шаса использовал все остатки своих сил, чтобы подтолкнуть их обоих к этому краю вплотную.

Манфред не ожидал, что его пихнут в этом направлении, и уперся ногами в бревна с расчетом на другую сторону толчка. Он не устоял, и оба они полетели вниз, на заваленную рыбой палубу траулера в шести футах под ними.

Шаса оказался прижатым телом Манфреда, его голова оставалась в тисках, и он мгновенно погрузился в зыбучий песок серебряных сардин. Манфред попытался еще раз ударить его в лицо, но его кулак завяз в мягком слое рыбы, покрывшем голову Шасы.

Он оставил попытки и просто навалился всем весом на шею Шасы, заталкивая его голову все глубже и глубже в рыбу.

Шаса начал тонуть. Он пытался крикнуть, но дохлая сардина скользнула в его открытый рот и застряла в горле. Он брыкался и отбивался обеими руками, извивался изо всех оставшихся сил, но его голова безжалостно уходила вглубь. Рыба, попавшая в горло, душила его.