Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

Может быть, расскажете мне еще про ее роман с Фаворитом?

Свит с трудом слез с табурета и утвердился на своих крошечных ножках.

– Нечего мне рассказывать, сынок. Сам видишь, великоват я, чтобы под чужими кроватями прятаться. Да и работать пора.

Ножка улыбнулся, блеснув золотой коронкой, и двинулся к сцене. Я прицепился к нему, как дотошный репортер.

– А вы не помните, с кем они еще дружили? Ну, когда у них был роман…

Ножка уселся на табурет и оглядел зал в поисках запропавших музыкантов. Стреляя глазами от столика к столику, он проговорил:

– Я вот сейчас поиграю, нервы малость успокою, может, тогда что вспомню.

– Идет. Мне спешить некуда, могу хоть всю ночь вас слушать.

– Еще отделение пережди, сынок, и все.

Ножка поднял выгнутый клап рояля – поверх клавишей лежала куриная лапа. Он резко захлопнул клап.

– Что ты над душой стоишь! – рыкнул он. – Иди, мне сейчас играть.

– Что это там?

– Ничего. Неважно.

Хорошенькое «ничего» – куриная лапа длиной в октаву, от острого желтого когтя на морщинистом пальце до кровоточащего сустава.

– Что тут у тебя творится, Свит?

Пришел гитарист, уселся, включил усилитель. Он мельком глянул на Ножку и принялся настраивать громкость: мешала обратная связь.

– Не твое дело, – прошипел Ножка. – Теперь можешь не дожидаться: ничего тебе не скажу, ясно?

– Кому ты дорожку перешел?

– Сгинь!

– Это что, из-за Джонни?

Подошел контрабасист, но Ножка не обратил на него внимания.

– Так. Если ты сейчас, вот прямо сейчас, не выкатишься отсюда к той самой матери – вообще пожалеешь, что на свет родился. Понял, нет?

Я перехватил недобрый взгляд контрабасиста и оглянулся вокруг. Зал был полон. Я чувствовал себя как генерал Кастер во время последнего боя у реки Литтл-Биг-Хорн[20 - У реки Литл-Бнг-Хорн 25 нюня 1876 года генерал Кастер атаковал восставших индейцев племени сиу и потерпел сокрушительное поражение.

– Если я им сейчас слово скажу – тебе конец, – добавил Ножка.

– Не трудись. – Я бросил окурок на пол, придавил его каблуком и вышел.

Машину я припарковал на другой стороне Седьмой, на том же месте, что и в прошлый раз. Я дождался зеленого света и перешел улицу. Компания, торчавшая на углу, куда-то перекочевала, и теперь на месте юнцов стояла худая смуглая проститутка в потрепанной лисе.