Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

– Ты что, псих?

– Ты сколько получаешь? Да говори уж, не государственная тайна…

– В час четыре с полтиной: профсоюз расстарался.

– Так. А хочешь без профсоюза десять раз по столько?

– И что ж я должен сделать за такие бабки?

– Ничего. Дашь мне напрокат свой комбинезон, а сам пойдешь прогуляешься, выпьешь пивка.

Мой собеседник потер лысину, хотя в дальнейшей полировке нужды не было.

– Ты псих, да? – В голосе его звучало неподдельное восхищение.

– Тебе-то что за печаль, псих я или кто? Давай мне свои обноски и помалкивай.

– Ничего. Договорились. Как говорится, дают – бери…

– Ну вот и молодец.

Мойщик мотнул головой, мол, пошли, и отвел меня в конец коридора, где возле пожарного выхода была узкая дверь в чулан.

– Потом оставишь все здесь, понял?

Он отстегнул сбрую и вылез из грязного комбинезона.

– На, держи.

Я повесил пальто и пиджак на ручку швабры. Комбинезон был жесткий и попахивал аммиаком, как пижама после оргии.

– Только галстук сними, а то у нас одни кандидаты перед выборами так наряжаются.

Я сунул галстук в карман пальто и попросил показать, как действовать со сбруей. Выходило довольно просто.

– А ты часом не наружу собрался? – поинтересовался мойщик.

– С ума сошел! Я над знакомой хочу подшутить. Она тут на этаже в приемной работает.

– Бога ради. Только тряпье потом в чулан забрось.

Я сунул сложенные полсотни ему в карман:

– Ну все, иди.

По дядиной физиономии я понял, что это имя ничего ему не говорит.

– На портрет посмотри.

– А-а.

Насвистывая, он неспешно удалился.

Я сунул дипломат под бетонную раковину, предварительно достав из него «Смит-Вессон». Хорошая модель: ствол всего пять сантиметров и без курка, станешь доставать – ни за что не зацепится. А то еще был случай: я его вынуть не успел, пришлось через карман стрелять. Пиджак, естественно, с концами, но уж лучше дырявый, чем без спины, как на покойников надевают.

Я переложил микрофон в другой карман и сунул свой миниатюрный пятизарядник в комбинезон. Затем, вооружившись ведром и щеткой, я направил свои стопы к внушительной стеклянно-бронзовой двери, отделявшей «Морские перевозки» от остального мира.

Глава 27

В приемной лежали ковры, вдоль стен стояли модели танкеров в стеклянных витринах и висели гравюры, изображающие клипера.