Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

Вспомнив, как Епифания говорила, что у нее квартира над аптекой, я прошел по Ленокс до входа в само здание и изучил почтовые ящики. На третьем слева было написано: «Праудфут – 2-Д». Дверь была не заперта, и я вошел внутрь.

В узком коридоре с кафельными стенами пахло мочой и варящимися свиными ножками. По иззубренным от старости мраморным ступеням я поднялся на второй этаж. Где-то наверху спустили в туалете воду.

Квартира Епифании была в дальнем конце площадки. На всякий случай я позвонил в дверь, но мне никто не открыл.

Замок был ерундовый: у меня к нему подходило с полдюжины болванок. Я надел резиновые перчатки и открыл дверь, инстинктивно принюхиваясь, не пахнет ли эфиром. В большой угловой гостиной окна выходили и на Ленокс и на Сто двадцать третью. Здесь стояла недорогая практичная мебель и красовались африканские резные штучки.

Кровать в спальне была аккуратно застелена, справа и слева от туалетного столика из пестрого клена гримасничали две маски. Я осмотрел платяной шкаф и ящики комода, но ничего не нашел, кроме одежды и личных вещиц.

На прикроватном столике стояло несколько фотографий в серебряных рамках. С них смотрела женщина с тонким, надменным лицом: та же, что у Епифании, нежная грусть в изгибе рта, но нос площе и глаза другие – распахнутые, безумные глаза одержимой. Это была Евангелина Праудфут.

Евангелина приучила дочь к порядку. На кухне было чисто, все стояло на своих местах. Ни грязных тарелок в раковине, ни крошек на столе. Единственный признак человеческого присутствия – свежие продукты в холодильнике.

В последней комнате было темно как в пещере. Выключатель не работал, и я зажег фонарик. Поскольку мне вовсе не улыбалось споткнуться об очередной труп, я прежде всего осмотрел пол. Очевидно, когда-то давно это была вторая спальня, но теперь и стены, потолок, и даже оконное стекло были выкрашены в густой темно-синий цвет. Поверх синевы вилась неоновая радуга росписи. На одной стене сплетались цветы и листья, на другой резвились грубо нарисованные рыбы и русалки.

С потолка смотрели месяцы и звезды.

Это был храм вуду. К дальней стене был пристроен кирпичный алтарь, уставленный рядами глиняных горшочков с крышками и похожий на ярмарочный прилавок. В центре его стоял тонкой работы чугунный крест, увенчанный потрепанным шелковым цилиндром. Сбоку был привешен деревянный костыль. Множество оплывших свечей лепилось к кирпичу под аляповатыми литографиями с изображением католических святых.