Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

– То есть?

– То есть, играя с огнем, в конце концов обожжешься.

– Твоя мама не интересовалась черной магией?

– Она была добрая женщина. С чистой душой. Она говорила, что Джонни так близко подошел к сердцу зла, что ближе некуда.

– Может, в этом была его изюминка?

– Может быть. Знаешь, девушкам обычно нравятся всякие темные личности.

«Интересно, а я тебе нравлюсь?» – подумал я.

– А больше она ничего не говорила?

Епифания улыбнулась, взгляд ее был неподвижен, как у кошки.

– Говорила.

Говорила, что он был потрясающий любовник.

Я прокашлялся. Епифания откинулась на подушки: твой ход. Я извинился и ретировался в ванную. К зеркалу в полный рост была прислонена торчащая из ведра швабра: горничная поленилась дойти до чулана, который запирают в конце рабочего дня. На ручке швабры, как забытая тень, бессильно повис рабочий халат.

Я застегнул штаны и посмотрел на себя в зеркало. Дурак. Связался с подозреваемой. Глупо, неэтично и рискованно. Делом надо заниматься.

Делом. А спать пойдешь на диван. Вот так.

Мое отражение осклабилось с совершенно идиотским видом.

Когда я вошел, Епифания улыбнулась. Она уже сняла туфельки и пиджак. Ее стройная шейка в треугольнике раскрытого ворота была неизъяснимо грациозна.

– Еще хочешь? – Я потянулся к ее пустому стакану.

– Можно.

Я прикончил бутылку, получилось крепковато. Передавая ей стакан, я заметил, что две верхние пуговки у нее на блузке расстегнуты. Я повесил пиджак на спинку кресла и распустил галстук.

Топазовые глаза Епифании провожали каждое мое движение. Молчание накрыло нас стеклянным колпаком.

Под бешеный стук в висках я опустился рядом с нею на диван, взял у нее недопитый стакан и поставил его на столик. Губы ее приоткрылись. Я притянул ее к себе, и она затаила дыхание.

Глава 33

В первый раз это была сумасшедшая сцепка одежд и тел. Три недели воздержания неважно сказались на моих способностях, но я пообещал исправиться, если мне повезет и дадут еще один шанс.

– Везение тут ни при чем. – Она сбросила с плеч расстегнутую блузку. – Сливаясь друг с другом, мы говорим с богами.

– Может быть, тогда продолжим беседу в спальне? – спросил я, выпутываясь из брюк.

– Я серьезно, – прошептала она, развязывая мне галстук и медленно расстегивая рубашку.

– Это было еще до Адама и Евы. Мир родился, когда боги познали друг друга. Когда мы вместе, мы заново создаем мир.