Непристойные предложения

Он оставался стоять с пустыми руками, глупо уставившись на согнутые пальцы и отставленный локоть, только-только поддерживавший приклад, – словно большой несмышленый ребенок, который забыл, что уже давно пора бросать все игры. После этого невозможно было найти ни ружья, ни даже каких-либо его частей. А пришельцы все так же пристально, сосредоточенно наблюдали.

Казалось, что пинньг действовал исключительно против оружия. Таким образом, иногда пинньгалась гаубица сто пятьдесят пятого калибра, а иногда под аккомпанемент этого нежного волшебного звука могла пропасть мускулистая рука, занесшая камень для броска.

И бывало – быть может, потому, что и инопланетному терпению есть предел? – особо рьяный воитель, наполненный исключительной злобой и смертоносным насилием, пинньгался, со всеми своими воплями исчезая в небытие.

И было не похоже, что это было какое-то оборонительное оружие. Скорее это напоминало тщательно обдуманный ответ, как шлепок в ответ на укус комара. Хебстер с содроганием вспомнил, как он следил за вращением черного цилиндрического пришельца, в котором колыхались янтарные точки, над новым котлованом, вырытым на улице.

Пришелец наблюдал, как в котловане копошились рабочие.

Рыжеволосый титан строительного дела в синей робе отвлекся от своенравного гранита Манхэттена, чтобы вытереть пот, застилающий глаза. Он увидел над собой пульсирующих точек-наблюдателей и с ревом поднял свой шумящий отбойный молоток в небо в бессмысленной и, по сути, безобидной браваде. Другие рабочие вокруг практически не заметили, что с ним случилось, когда длинный, темный и пятнистый представитель иноземной расы закрутился в воздухе и – пинньг!

Тяжелый отбойный молоток на мгновение остался висеть в воздухе, затем рухнул, как будто поняв внезапно, что его хозяин исчез.

Словно его никогда и не существовало. Таким внезапным и быстрым было его исчезновение, практически без шума, без вспышки, без вреда для окружающих, словно это было действо какого-то циркового развоплощения.

«Нет, – решил Хебстер, – угрожать пришельцам – это чистое самоубийство».

Самое ужасающее в этом – абсолютная бессмысленность угроз, как, впрочем, и любых других попыток взаимодействия с пришельцами. С другой стороны, был ли хоть какой-то толк от «Человечества превыше всего», или их подход – это просто невроз? Что вообще можно было сделать?

Он нуждался в чем-то, что могло стать основой для его собственной веры, и нашел это. «Я могу делать деньги, – повторил он про себя. – И делать это хорошо.